Его звезда

Так резко, что я визжу, пытаюсь отстраниться, боль обжигает все внутри, но вместо того, чтобы остановиться, Булат фиксирует мои бедра, не дает пошевелиться и наращивает с первой секунды темп, от которого у меня летят искры из глаз, слезы текут по щекам, а горло начинает саднить от крика. Царапаю обивку дивана ногтями, закусывая истерзанную губу, не позволяя себе стонать, но боль, унижение — выше меня. Я плачу в голос, бессвязно моля парня остановиться. Он глух, только пальцы сильнее сжимаются на талии. Каждое движение глубокое, жесткое, эгоистичное, его не заботит мое состояние, он наказывает меня. Наказывает за то, что он не первый. Это уже позже я пойму.

Сколько по времени продолжается этот ад, не знаю, отключаюсь от происходящего, уткнувшись головой в диванные подушки, тихо всхлипывая от каждого толчка, от расползающейся боли, тело давно онемело от фиксированной позы, меняется только угол и темп проникновения. Слышу звонок своего мобильника, он звонит довольно долго. Замолкает. Буквально через пару минут вновь звонит, вновь долго. Кто-то настойчиво пытается в ночь получить от меня ответ.

Булат совершает мощный толчок и замирает, тяжело дыша, уткнувшись своим мокрым разгоряченным лбом мне в спину. Я дрожу. Мне холодно. Теперь звонит телефон Булата. Он не спешит отвечать, медленно поднимается с дивана, а я падаю на живот, спрятав лицо в подушках. Мне больно, стыдно. И ненависть шипела во мне маленьким ужом, понимаю, что ничего не могу изменить, эта ночь останется в моей памяти, даже если обращусь к лучшим психотерапевтам.

— Кто бы сомневался, — с издевкой подает голос Булат, заставляя поднять голову. Смотрю на него, он стоит посреди гостиной с телефоном в руках. Наши глаза встречаются. Его все так же безумны, он напоминает маньяка, терзающего свою жертву. Швыряет мобильник на кресло, подскакивает ко мне, хватает за подбородок. Приподнимает его и удерживает, не позволяя отвернуться.

— И кто был первым? — кривит губы в омерзительной улыбке, а каждое слово бьет меня по лицу, как хлыст. Столько в нем было презрения и ненависти. — Не тот, кто сейчас настойчиво названивает тебе и мне? — глаза вспыхивают яростью, а лицо искажается гневом. Я молчу, сжав зубы. Булат отстраняется, встает и возвышается надо мною, пока я трясущими руками беру платье, натягивая его на голое тело. Единственное желание сейчас, это принять душ и смыть его запах.



Встаю и делаю шаг в сторону лестницы. Ноги ее слушаются, а пристальный взгляд в спину парализует меня своей агрессией. Иду деревянной походкой, по пути беря свой клатч.

— Я буду тебя трахать каждый день, Стелла, — замираю возле первой ступеньки, ибо по тону Булата понимаю, мне следует выслушать его и узнать, что извращенный мозг придумал по поводу меня.