Его звезда



11 глава

Сна ни в одном глазу, хотя до этого мне хотелось спать, только вот непонятное возбуждение и огромное желание себя поласкать, сводило с ума, заставляя метаться по комнате, как тигрицу в клетке.

Растираю ладонями лицо, иду в душ, где минут пять просто стою под струями воды, опустив голову. Сжимаю бедра, поглаживая себя по груди, внизу живота закручивается и сжимается спираль, еще чуть-чуть и в голове произойдёт хлопок с разноцветными блесками, как от конфетти. Подобие оргазма окатывает меня слабой волной, прижимаюсь лбом к кафелю, тяжело дыша. Мало! Ничтожно мало! Тело требовало чего-то нового, ранее неизведанного.

Выйдя из душа, накидываю на голые плечи шелковый халат. Нужно себя чем-то занять, рано или поздно необъяснимое желание близости пройдет, не будет же оно меня мучит несколько дней.

Дом погружен в темноту, но я знаю, что в дальних комнатах проживает Галина Ивановна, там же жил и Гена. Но все равно я ощущала себя покинутой, никому не нужной. Беру стакан с водой и сажусь за обеденный стол, смотрю в окно. Впервые меня накрывает черная тоска по родителям, слезы текут по щекам, а вода выплескивается из стакана.

— Хорошо, я завтра позвоню! Да, и тебе доброй ночи! — вскидываю голову, не веря тому, что только что услышала. Эмин!!! Эмин здесь, остался! Он не уехал, как только я выбежала из машины. Сердце радостно замирает, а потом несется галопом по Европе.

Прислушиваюсь к его шагам, ставлю стакан и, как воришка, крадусь наверх. Комнату, в которой он ночует, могла с закрытыми глазами найти, после его отъезда, несколько дней спала на той кровати, где спал Эмин, вдыхая еле уловимый запах с подушки.

Осторожно приоткрываю дверь, в комнате сумрачно, свет идет от ночника на тумбочки возле кровати. Эмина в поле зрения не наблюдалось, скорей всего он был в ванне. Чего я хотела? Не знаю, но во мне была потребность оказаться рядом с ним. Может быть он одним своим строгим взглядом усмирит мой неконтролируемый огонь в душе с нотками похоти. Мне нужно, чтобы он меня остудил выговором, моралью и одной фразой, отрезвляя окончательно от выпитого на вечеринке.

Папа всегда бросал рубашки на кресло, точно такая же картина предстала перед моими глазами: черная рубашка и брюки небрежно лежат на подлокотнике кресла. Беру рубашку и зарываюсь лицом, жадно вдыхая парфюм Эмина.

— Блядь! — испуганно подпрыгиваю на месте, оборачиваясь на голос за спиною. Эмин мокрый после душа, в одном полотенце на бедрах, прижимает правую ладонь к груди в области сердца. Зачарованно разглядываю капельки на его груди, спешащие вниз, заманчиво скатываясь за край полотенца. Он прекрасен.