Его звезда

Авария, гибель четы Савицких, дяди Шахида — не просто выбило из колеи, ощущал себя поездом сошедшим с рельсов, завалившись набок.

Стелла в истерике, Булат еще не догоняет, как изменилась его жизнь, и со всеми проблемами оставалось разбираться мне, хотя очень хотелось закрыться в номере гостинцы, где мы остановились, заснуть и потом проснуться с ощущением плохого сна, а не реальности.

Сегодня утром уже позвонил юрист Савицкого, сообщив, что ему со мною нужно срочно поговорить. Чувствовал, разговор мне явно будет не по душе, но выбора не оставалось, я должен был выслушать этого человека, чтобы понимать, что делать со Стеллой. Секретарша Станислава Сергеевича прислала мне список родственников, но я еще никому не звонил.

— Эмин Исмаилович, может вы все же позавтракаете? — рядом оказывается Галина Ивановна с огромным желанием накормить меня с утра пораньше.

— Спасибо, Галина Ивановна, но я не завтракаю.

— Плохо, у вас сегодня очень напряженный день, вряд ли вы найдете минуту для полноценной трапезы, — женщина говорит истинную правду, наверное, мне все же стоит запихать в себя полноценный завтрак.

— Хорошо, уговорили! — скупо улыбаюсь, Галина Ивановна воодушевленная своей победой торопится на кухню. Посидеть в одиночестве мне не суждено, слышу торопливые шаги, уже зная кого сейчас увижу. Беру чашку с кофе, крепко сжимая фарфор в руках. Успокаивать расстроенных девушек не умею.

— Мам, пап, вы представляете, мне такой ужасный сон приснился… — влетает в столовую Стелла, именно влетает, как вихрь, принося с собою ощущение весны, трепета. Замирает на пороге, вижу, как медленно меркнет сияние глаз, как опускаются уголки губ. Ее голубые глаза останавливаются на мне, хмурится, прикусывает губу, вижу, что сдерживает себя.

— Почему ты на папином месте? — голос дрожит, дрожат губы. Чертыхаюсь про себя. Дома у себя я всегда сижу во главе стола, привычка сыграла против меня.

— Я могу пересесть, но разве это что-то изменит? — склоняю голову набок, наблюдая, как Стелла идет к своему месту, которое оказывается по левую руку.

Умытая, без косметики, со стянутым на голове простым хвостом, в домашнем вельветовом костюме — она выглядит сущим ребенком. Вздыхаю, и мне предстоит этого ребенка куда-то определить.

— Это значит не сон, — потерянно, горько, обиженно произносит Стелла. Смотрит на свою пустую тарелку, вздрагивает, когда появляется Галина Ивановна. Женщина, поставив передо мною тарелку с омлетом с беконом и зеленью, подходит к девушке и обнимает. Та доверчиво к ней прижимается, словно ищет в знакомом человеке укрытие от реальности. Поднимает на меня свои бездонные голубые глаза, чуть больше секунды мы смотрим друг на друга.