Его звали Тони. Книга 1

— Твоей головой в детстве на барабанах играли? Ты в Константинополе, япь! Морозов тут ждёшь? — покосившись под стойку, где лежал помповик, она секунду поколебалась, но всё-таки потянулась не к нему, а за пирожками с мясом, которые только что достала из духовки.

Мне же оставалось лишь молчать и изо всех сил сдерживаться, чтобы ещё чего не ляпнуть. Запах еды был настолько одуряющим, что ни о чём другом думать я сейчас не мог.

Мозг включился только после того, как я уселся за угловой столик застеклённого павильона и закинул в себя четыре пирожка — по два с каждой начинкой. Потом сделал глоток отвратного кофе из пакетика, по недоразумению названным «Боярским». Уверен, настоящий боярин к такому на пушечный выстрел не подойдёт.

Константинополь, значит. Выходит проливы всё-таки под себя подмяли. Как минимум, один. Правда не без последствий. Да и город напоминает скорее лагерь пиратской вольницы.

Уплетая пятый пирожок, я вспомнил все известные факты. Получалось скромно. И нихрена не понятно. Маги, космодесант, странные документы и гоблины с орками. А ещё самый настоящий мобильный телефон, который я успел заметить у женщины. Такой себе коктейль. С привкусом психоделиков."

"Правда меня самого это почему-то не волновало. Вот, совсем. Только быстро заканчивающиеся пирожки печалили. И отвратный вкус кофе. Всё остальное даже близко не цепляло. Биохимия нового тела разительно отличалась от прежнего. Что-то подсказывает — попробуй объяснить даргу значения фразы «нервный срыв» и он не поймёт ни слова. Только сочтёт тебя двинутым по фазе. Или, что более вероятно — снесёт голову. Счастливые люди. Точнее, орки.

Когда я добрался до седьмого пирожка, протяжно скрипнула дверь. А на пороге появилось существо, чья кожа напоминала хитин. Хотя, может и правда хитин — сейчас я бы ничему не удивился. Одного такого я обогнал по пути, но внимательно не разглядывал. Некогда по сторонам пялиться, когда тебя манит запах пирожков.

Женщина сразу же схватилась за помповик, нацелив его в лицо неизвестного.

— Ты охренел, панцирник? Пшёл вон отсюда, — несмотря на угрозу оружием, в её голосе чувствовалось скорее удивление, чем злость.

Я же почувствовал, как меня тянет вмешаться. И плевать на чьей стороне — лишь бы в гущу событий и мечом в разные стороны. Чтобы крики и кровь фонтанами.

Единственным, кто пал жертвой внезапного порыва оказался пирожок. Пальцы сдавили его так, что тот распался на две части, вновь оказавшись в тарелке.

— Даргу можно. Я тоже хочу, — в скрипящем и тонком тембре незнакомца были неразличимы интонации.

Как будто робот говорил. Только чёрный, покрытый хитином и с остатками выцветших штанов на ногах, из которых кто-то не очень умело сделал шорты.

— Шатать тебя пароходной трубой.