Его звали Тони. Книга 1

Могу поспорить, полицейскому было очень интересно, как мы смогли такое провернуть. Не, те же скупщики, если верить гоблинсам, почти каждую ночь уходили спать в цивилизованную часть города. У многих там и квартиры были. Сталкеры порой тоже собирали достаточно денег, чтобы оформить ипотеку. Эта форма долгового рабства тут тоже существовала и даже пользовалась спросом.

Но при всём этом, наши обстоятельства кардинально отличались от всех остальных.

Наверное, Ягодка считал, что мы задержимся и поболтаем, втянувшись в обмен репликами. А вот ни хрена подобного — мы прошли мимо, сразу же выходя на бульвар. Оставив стража порядка пялиться нам вслед.

На базе всё было спокойно. На крыше сидели дозорные, отслеживающие подходы. Во дворе Миха пил пиво с парой ушастиков. Ещё один жарил над бочкой тонкие сосиски.

— Ну чё вы, как? Удачно сгоняли? — выскочил из дома растрёпанный Кэп. Притормозив, подтянул штаны. — Вера закончила уже всё. Мы вот как раз… Обсуждали, что получилось.

Ну да. Обсуждали они. Разве что азбукой морзе, сигналы которой передавались возвратно-поступательными движениями.

— У нас всё успешно. Тащи сюда плёнки. Посмотрим, что вышло, — отдал я команду, глянув на фыркнувшую косулю.

О том, что про заказ о проявке плёнок никому не нужно рассказывать, я каторжанке обозначил ещё во время обсуждения необходимых компонентов. Вроде достаточно доходчиво, чтобы той не захотелось трепать языком.

Сама она, во дворе даже не появилась. А вот Кэп вернулся спустя десять секунд, Притащив в руках все четыре плёнки.

Никогда не думал, что когда-нибудь буду снова рассматривать такие вот фотографии. У нас они буквально канули в лету. Нахрена кому-то такое, когда у каждого телефон с цифровой камерой. На айфоны вон, даже фильмы снимают. А тут — плёнки, проявка, вот это вот всё. Последний раз я такое в юности видел.

Правда память быстро освежилась. Особенно та её часть, которая напомнила, что рассмотреть детали на таких негативах — не самая простая задача.

— Не врубаюсь я, Тони. Чё он там фоткал-то? Вроде человек на земле лежит, — тихо пробормотал Гоша, который прищурившись, просматривал один из снимков на свету. — Но хер его пойми, йяпи-хряпи! То ли труп, то ли из земли фигур слепили. Косорукий этот хрен был. Ни одного фото нормального.

Фотографии и правда были чудными. На большинстве негативов вовсе были заметны лишь смутные силуэты. Оно и понятно — с видимостью в десять метров, к объекту под Мглой подобраться непросто. Я вообще не понимаю, как у поручика это могло получиться. Фотоаппарат же ещё и звуки издаёт при съёмке.

Те негативы, где что-то можно было рассмотреть и в небольшом размере, делились на две категории. Либо лежащие тела, либо какие-то странные хреновины вроде невысоких и широких каменных столбов с надписями.