Его запретная малышка

Я снова плачу, не могу сдержать слезы — железная и стервозная Машка дала трещину.

Но теперь я точно уверена, что надо поговорить с Денисом, ну не забирать же мне документы из университета, еще доучиться надо. Но вот вопрос, захочет ли он говорить со мной после того репортажа?

— И еще: будь аккуратней на приёме и держись всегда на виду."

"— А что случилось? — смотрю на Вершинина, он не будет предупреждать просто так, значит, на это есть причина.

— Пока ничего, если все будут вести себя правильно.

— Что вы задумали с папой? Что ты знаешь?

— О, вот сейчас вернулась наша Машка. Вытри сопли и соберись, платье оставь, оно крутое, до начала банкета два часа. А я пойду, оторву свою беременную жену от пирожков, а то придется повара везти с собой.

Проводила Вершинина взглядом, странный он какой-то, пожала плечами, взяла телефон, разблокировала номер Дениса. Начала набирать сообщение, но пальцы не слушались, удаляла раз пять, все было не то.

«Привет. Надо поговорить. Через три часа, банкетный зал ресторана “Астория”».

Не могу сказать точно, приедет Денис или нет, но я сделала шаг навстречу, хочу сама во всем разобраться и не хочу больше плакать.

Глава 36 Денис

— Ты специально не берешь телефон, когда я звоню, или сильно занят? Что с Евой? Вы разобрались, от кого она беременная?

Отец молчит, это наш третий с ним разговор за последнее время, но я начинаю сразу с нужного и важного для меня вопроса.

— Денис, ты прости меня, дурака старого, точно бес попутал, да выпил тогда немного.

— Пап, мне все равно, вот не поверишь, но это так. Я хочу развода — и не потому, что моя блудливая жена забеременела не от меня, а потому, что я встретил другую девушку, люблю ее и хочу быть с ней.

Три дня только и делал, что думал о своей Машке, розы давно завяли, но я так и не смог их выбросить, большая часть шаров сдулась, но некоторые все еще висят под потолком, напоминая о наших проведенных вместе днях.

А еще у меня есть фото, всего одно, сделал его и сам не сказал своей малышке. Она на нем спит, чуть прикрыв грудь тонким одеялом, в волосах запутались лучи восходящего солнца, губы немного припухшие, на щеках румянец.

Красивая до дрожи.

Люблю ее, несмотря на поцелуй с французом. Больно, неприятно, ревную так, что готов разбить ему лицо. Но я ведь взрослый человек, я должен думать, а потом делать.

Сделала точно мне все это назло, маленькая еще, глупая, импульсивная девочка.

— Я очень рад за тебя, сын.

— Мне бы хотелось то же самое сказать о тебе, отец. Так что там с Евой?

— Плачет, говорит, что не понимает, как так вышло, что все еще любит тебя и сделала так, чтоб ты ревновал. То смеется, то впадает в грусть.

— Господи, да кому ты веришь? Это актриса, симулянтка чертова, я жил с ней два года и только недавно понял это.