Его заложница

Ну и что ты опять задумала? Девочка пьет чай, сидя в кресле, и бегает глазами по комнате, рассматривая детали.

— А зачем здесь висит оружие? — указывает на ружье на стене. Усмехаюсь. Если женщина хочет поговорить, не смею ей в этом отказать. — Охотник?

— Нет, — качаю головой. — Не убиваю животных. Я коллекционирую оружие. Это ружье «Спрингфилд» тысяча восемьсот пятьдесят девятого года.

— Ого, хорошо сохранилось. Наверное, дорогое? — на лице поддельное удивление, ей совершенно не интересно, что это за оружие и сколько ему лет. Кошка бездарная актриса, но я подыгрываю ее пьесе. Мне азартно. Хочу просчитать ее ходы.

— Дорогое, но его ценность не в деньгах. Даже не думай, оно не стреляет. Больше для декораций.

— А у тебя большая коллекция? Много оружия? — кусает пухлые губки, а я хочу сам снова искусать эти упрямые губы. В принципе я никогда не был ванильным и любил секс пожестче, зверь просто ожесточил меня, отключив чувство жалости.

— Достаточно.

— И где ты его хранишь?"

"— Да ты не кошка, ты лиса, — усмехаюсь. Забавно. Поменяла тактику, решила поиграть в хорошую девочку, усыпив мою бдительность. Ну как я могу прервать твою игру, Александра? Я доигрываю до конца. И выигрываю.

— И у тебя есть разрешение на огнестрельное оружие?

— Есть. Но не на все, — отставляю чашку на подоконнике. Я прям читаю в ее глазах вопрос: как такому психу разрешили носить оружие? — Я умею мастерски притворяться нормальным человеком, — отвечаю на ее немой вопрос. Вынимаю из кармана зажигалку и по привычке играю ей, щелкая крышкой.

— Я ничего не говорила.

— Я прочитал это в твоих глазах, — улыбается, глаза хитрющие, кошка на охоте. Будоражит. Эта девочка заводит меня с пол-оборота, провоцирует.

Замолкает.

Вновь осматривает комнату, будто ищет очередную тему для разговора. А я любуюсь ее грудью. Бюстгальтера нет, футболка тонкая, и я четко вижу очертания полусфер. Руки начинают зудеть от желания прикоснуться и поиграть. Заводит тот факт, что и трусиков на ней тоже нет. Я их порвал. Это, наверное, единственное, о чем я не жалею.

— Оу, нарды? — указывает глазами на подоконник позади меня. — Умеешь играть?

Киваю.

— А ты?

— Да, папа научил. Сыграем? На желание?

Вот мы и добрались до сути сего представления.

— На твою свободу мы играть не будем, — понижаю голос, вполне серьёзно отвечаю ей, заглядывая в хитрые зелёные глаза.

— Я не об этом, — надувает губы. Кокетка. Хотя нет, эта хищница притворяется безобидной девочкой. Подаюсь к ней ближе, облокачиваюсь на руки, рассматриваю.

— И чего ты хочешь?

— Звонок, — уверенно произносит она. — Маме. Просто скажу, что со мной все в порядке.

Ухмыляюсь. Молчу, продолжая трогать ее глазами. Жилка на ее шее трепещет. Волнуется девочка. Азартно.

— А если выиграю я? — голос проседает, кровь разгоняется.