Его заложница

Выхватывает из моих рук чашку чая, расплёскивая содержимое, и оставляет ее на подоконнике.

— Давай ты забудешь слова «нет», «не буду», «не хочу». И станешь делать все, что я говорю, — вкрадчиво шепчет мне на ухо, отодвигает мои волосы, обнажая шею. — Будешь покорной и послушной девочкой.

Сглатываю, задерживая дыхание. Я не дам сделать эти чертовы фотографии. Пусть только попробует заставить. Сжимаю в кармане осколок стекла, готовая в любой момент им воспользоваться.

— Александра, — тянет мне на ухо. Отпускает меня, обходит кресло и садится с камерой передо мной на корточки. — Волосы на лицо, опусти голову! — командует, словно у нас фотосессия. Ничего не делаю, упрямо сжимаю губы, смотря на него с ненавистью. Камера щелкает, вспышка ослепляет, щурюсь. — Александра, мы все равно это сделаем, не по-хорошему – так по-плохому. Не доводи до греха, кошка! — злится, понижая тон, опять вспышка.

— Нет! — вырывается у меня, улыбаюсь, насильно растягивая губы. Я не буду жертвой! Он тянет ко мне руку, хватает за скулы и сильно сдавливает.

— Саша-а-а-а-а, — хрипло растягивает, смотря на меня черным, нечеловеческим взглядом. Огонь в его глазах потухает. Оказывается, черный имеет оттенки. Теплые, горячие и бездонно холодные, словно вязкая жидкость омута. Вдавливает пальцы, больно впиваясь в кожу. Морщусь, и тут же щелкает камера. Дергаюсь, пытаясь вырваться, волосы разметались по лицу, опять вспышка. Накатывает злость, вместе с истерикой. Я не хочу! Не хочу!

— Отпусти меня! — шиплю, толкая его в грудь. Вновь вспышка. Я же прямо сейчас даю ему эмоцию, которую он требует. Колочу кулаками в его грудь, всхлипываю, пытаюсь соскочить с места, но меня грубо толкают назад.

Вспышка.

Вспышка.

Вспышка.

Она доводит меня до безумия. Ненавижу этого ублюдка!"

"Он вновь тянет ко мне руку, хватаюсь за нее, расцарапывая его кожу, снова ломая ногти.

— Не трогай меня! — кричу в истерике, не в силах себя контролировать. Я словно рехнулась, меня кидает в дрожь. — Иди на хрен, больной ублюдок!

Вспышка, еще и еще!

Он справляется со мной одной рукой, а второй продолжает фотографировать.

— Успокойся! — рычит мне в лицо. Глаза бешеные. Смертельный взгляд, мороз по коже. Но мне уже все равно. Я тоже не совсем нормальная и, если меня довести до истерики, начинаю исполнять вещи, теряя инстинкт самосохранения. По мне, лучше умереть, чем быть жертвой.

Он хватает меня за шею, сжимает, лишая кислорода. Резко и больно, ни вдохнуть ни выдохнуть. Впиваюсь в его запястье и еще раз царапаю свежие раны, в кровь. Этому зверю все равно, не реагирует. Точнее становится еще жёстче, грубее, агрессивнее, взгляд нечеловеческий, страшный. Силы в нем немерено. Открываю рот, хватая воздух. Дышать не могу совсем, легкие начинают гореть. Шум в ушах.