Его выбор (СИ)

Погода уже теплая. Но все равно еще весна. Хоть и конец, а прохладно немного. Тем более мы только недавно с больничного. Ох уж эти садики.

— Сделяй? — просит меня сын, и я начинаю накладывать песок в небольшое треснувшее ведерко.

С деньгами опять проблемы. Мама, конечно, всегда готова помочь, но просить у нее каждый раз уже неприлично. Данила тоже не теряет надежды. Но каждый его перевод на мою карту я неизменно отправляю обратно. Только все это пустяки по сравнению с тем, что Марат больше мне не отвечает. Не звонит. А когда я пару раз попыталась приехать, оставив сына бабушке, то меня не пустили. Он отказался со мной встречаться.

Он не хочет меня видеть. Не хочет меня слышать. Наверно, он меня разлюбил. А может жалеет о том, что пожертвовал ради спасения моей жизни своей свободой. Своей карьерой. Своим бизнесом. Да. Наверное, он жалеет.

Глаза начинает щипать, а в горле ком.

— Мамь. Хватить.

Ребенок накрывает ладошкой ведро, где уже образовалась огромная горка.

— Ой. Прости малыш. Задумалась.

— Постучимь.

— Да. Да. Конечно.

Мы переворачиваем ведерко и начинаем стучать по его донышку, приговаривая:

— Сим-салабим-рахат-лукум.

Убираю ведро, и сыночек хлопает в ладоши. Поднимает голову. Смотрит куда-то через плечо и вдруг выдает:

— Папа!

Оборачиваюсь. Глаза слепит еще прохладное солнце. Пытаюсь вглядеться в одинокую мужскую фигуру. Но он стоит далеко. Да и солнце… В любом случае это вряд ли.

— Нет малыш. Это не папа. Это просто… дядя незнакомый.

— Папа! — не унимается ребенок и подскакивает на ножки да так шустро, что я не успеваю его поймать.

Подрываюсь следом, но запинаюсь о бортик песочницы. Падаю, а сын тем временем лихо минует все преграды, словно у него крылья появились и несется к незнакомцу.

— Тима! Стой! — ору ему, но добежать не успеваю.

Мужчина видимо на автомате подхватывает ребенка и прижимает к себе.

— Простите, пожалуйста, — торможу перед ним запыхавшись, — ребенок просто перепутал. Маленький еще, — строго на сына смотрю, — Тимур! Это не твой папа. Нельзя так просто залезать на руки к незнакомцам.

— Незнакомцам? — знакомый голос бьет по мозгам, — значит, вот кто теперь я для тебя. Понятно. Бывший зек, да еще и без денег. Естественно, кому такой нужен.

Ноги теряют опору, и я едва не падаю на землю, но сильные руки не дают. Он держит и меня, и сына так легко, словно мы ничего не весим. Мой единственный мужчина. Моя единственная любовь.

— Марат, — выдыхаю, пытаясь вглядеться в знакомые и в то же время чужие черты лица.

Но перед глазами все плывет от выступивших слез.

— Па-па! — пронзительно кричит Тимка прямо нам в уши.

— Мои любимые, — еще крепче прижимает нас к себе Марат, — никому вас больше не отдам."

"Меня словно прорывает, и я начинаю рыдать. Знаю, что не красиво.