Его Величество бомж (СИ)

Сначала речь кажется бессвязным набором и сочетанием звуков, она отрывиста, но не груба, много рокочущих перекатов. Ни одного знакомого слова, бросаю тщетные попытки разобраться и просто прислушиваюсь к мелодике. В лингвистике я так же сильна, как слон в балете. Кажется, что-то из итальянского, испанского, но с более чётким проговором. Возможно, сильно устаревшее или с примесями иных диалектов, но я бы подумала, что Роберто из тех краёв. И Костиком сейчас, как-то не вяжется его называть. А, что отрывисто, так видимо, он в данный момент сильно взволнован.

Выходит, не врал?! В бреду не станешь прикидываться и бегло болтать на несуществующем языке. Да и не болтает. Он командует, требует, какого-то Тео! Несколько раз повторяет это имя, что-то торопливо втолковывает, интересно, что?

Подхожу ближе, надо будить, надо приводить в порядок человека, пока не сгорел в своём пожаре,

— Костик, э-эй, Костя! — ноль эмоций. Ну, конечно, сейчас надо по-другому, — Берт, Берти, очнись! — он схватывает моё запястье и продолжает говорить на своём птичьем. Глаза горят нездоровым блеском, торопится рассказать что-то очень важное.

Была бы Наимудрейшей Дадиан, поняла бы, разумеется. Но я же Татьяна — обычная медсестра приёмного отделения, не имеющая, никаких сверхспособностей, могущая в данной ситуации только обнять, погладить разгорячённый лоб прохладной ладонью, поцеловать горячую щёку, прошептать на ухо,

— Берти, не волнуйся! Всё будет хорошо! Ты поправишься и сумеешь вернуться в свой Абекур! Разберёшься во всём! Потому что иначе и быть не может! Потому что ты самый классный, и потому что я верю и буду с тобой!

Странным образом, этой вовсе не магической магии оказывается достаточно, чтобы мой пациент утих, а потом открыл глаза, и сумасшедшего огня в них уже не оказалось,

— Выпей вот это, — подаю бокал с шипучкой. Он немного приподнимается, принимает, жадно пьёт, я придерживаю, чтобы не выронил, а другой рукой за плечи, понимая, что ему тяжело.

Забираю опустевший бокал. Футболка, в которой спал, сырая, хоть выжимай,

— Давай-ка снимем, пока не озяб, — помогаю осторожно высвободить раненую руку, избавляя от одежды, переворачиваю подушку, и он бессильно валится обратно на постель.

А я прибегаю к старому проверенному бабушкиному способу: наливаю в миску холодной воды, немного уксуса и принимаюсь обтирать горячее тело.

Несмотря на тревогу, не могу не заметить, что он уже в достойной форме, под влажной кожей чувствуются литые жгуты мышц, не скажешь, что недавно был — кожа да кости.

Касаться его приятно, он очень хорош и притягателен, одно удовольствие на женский взгляд.