В плену его желаний

Ксюша недовольно на меня смотрит, потом поднимается и открывает окно, чтобы дым выветрился. На запах прибежала медсестра, но, увидев мое зверское выражение лица, тут же вышла, плотнее закрывая дверь.

Моя малышка упорно молчит после прошлой ночи, но она вернулась и это уже успокаивает.

— Кто это был? — решилась спорить, когда я затушил сигарету в стакане с водой.

Черный пепел некрасиво расплылся по всей кружке.

— Ну что ты делаешь?! — ругается она и забирает стакан.

Молча наблюдаю, как девушка его моет, как наливает мне чистой питьевой воды из кулера и ставит на тумбочку. Отвык от того, что кто-то может обо мне вот так заботиться.

— Где ты была? — встречный вопрос.

Малышке совершенно не обязательно вникать в мои терки с Карповым. Ксюша вздрагивает, когда касаюсь ее руки и тяну на себя. Сопротивляется, упираясь ногами в пол.

Отпускаю и жду ответа.

— Домой ездила. Помнишь? У меня есть своя жизнь, мама…

— Твоя жизнь теперь рядом со мной, — говорю совершенно серьезно. — Я хочу, чтобы ты перевезла свои вещи в мою квартиру. Вопрос с машиной на нужный день я решу. А впрочем, — устало улыбаюсь и откидываюсь на подушку. — Можешь ничего не перевозить. Все, что будет нужно, купим, как только я выйду отсюда.

Ксю молчит.

— Познакомишь меня с мамой? — понимая, что для нее это важно, решил быть лапочкой. — Я буду милым, обещаю.

Она рассмеялась. Чисто, звонко, весело и совершенно искренне, не оставляя мне шансов далее быть серьезным.

— Макс, ты не умеешь быть милым. Это вообще не твое. И что мы ей скажем?

— Правду. Что ты переезжаешь ко мне.

Она мнется, но все же спрашивает:

— Вот так просто?

— Да, детка. А зачем усложнять? Дрейк, вон, вообще женится, — усмехаюсь. — Твоя подруга будет в надежных руках и больше не нуждается в постоянной опеке. О ней есть кому позаботиться, а ты… Ты теперь вся моя. Целиком, — тяну ее за руку на себя, она укладывается на плечо, забираясь на кровать с ногами.

И в тот момент, когда ей никуда не деться, напоминаю:

— Ты кое-что должна мне.

Девушка вздрагивает и пытается подняться, но я сумел удержать, несмотря на слабость.

— Ты вчера повел себя, как сволочь, — заявляет она и ударяет кулачком в грудь, попадая прямо туда, где еще не зажили следы от ударов.

Шиплю, а она довольно бормочет:

— Мало тебе!

— У кого-то очень длинный язык, которому я знаю отличное применение.

— Достал, — заявляет эта бестия, устраиваясь удобнее у меня на груди. — Пока не выйдешь из больницы, больше ничего не будет, понял? И еще, Максим, правила. Пока я не согласилась на переезд, я должна их знать. То, что ты сделал вчера, мне не понравилось!

— К этому придется привыкнуть, — заявляю ей.

Ксюша даже дышать перестала от того, каким тоном это было сказано.