Его упрямая студентка (СИ)

Даже если она больше никогда не подпустит меня ближе, я не желал овладеть ею здесь, не в этой обстановке. Лилия была достойна лучшего.

— Пожалуйста, не останавливайся! — взмолилась она.

Я. Должен. Взять. Контроль.

— Я этого хочу, — тихо всхлипнула, ощущая, как жар покрывает моё лицо. — Что ещё нужно сказать?

Клянусь, если он не продолжит, я вымолю у богов Египта наказание для него! По телу хлестало возбуждение, требуя прикосновений его жадных рук. Я была полностью ведома, словно он подчинил меня своей твердой воле.

— Нам следует успокоиться.

— За тем, что я не железный, Бейби.

С замешательством я уставилась на Марата. Его глаза были темнее обычного, зрачки расширены, а губы слегка красные от моей помады. Он был красивым, опьянённым страстью. И он так сильно желал меня. Тогда почему мы должны были остановиться?

— Чего именно ты не против?

Я хотела насладиться его запахом, впитать нотки крепкого кофе и мускуса. Нетерпеливо провести губами по его щекам и скулам. Рвано шептать на ухо его имя, сводя с ума.

— Наши желания не совпадают, — строго произнес он.

Рахманов сжал мою талию и на мгновение я обрадовалась, что он передумал и властно притянет к себе. Однако быстрым рывком мужчина скинул меня на диван. Я растерялась и на несколько секунд застыла, смотря в одну точку. А затем меня накрыло волной бурных эмоций.

— Почему ты так решил?!

— Выдохни, — требовательно бросил он.

— Да я уже выдохнула, спасибо! — пробурчала и сложила руки на груди.

Какое-то время мы сидели в тишине, только музыка разбавляла напряженный момент. Я не знала, что нужно сказать. Может я сделала что-то не так, и поэтому он разорвал поцелуй? У меня не хватило духу спросить напрямую.

Вдруг исполнительный поднялся и направился к выходу. Моё сердце рухнуло в пятки.

— Стой, ты куда?! — подорвалась я к нему и чуть не налетела.

Марат развернулся, взглянул на меня ласково, от чего стало так хорошо внутри, и ответил:

Я занесла руку над его лицом и коснулась пальцами губ. Он настороженно прищурился, но ничего не сказал. Аккуратными движениями я начала стирать красную помаду, как преступник заметает следы. Только эти улики не носили криминальный характер. В них таилась запретная страсть и грустное послевкусие.

Взгляд мужчины был неотрывный, внимательный, а я смотрела то на его губы, то на глаза. И, когда помады не осталось, я сделала ещё парочку лишних движений, сминая его губы, чтобы продлить ощущение близости.

В голове крутилась неугомонная мысль, которая всё-таки выскользнула против воли, стоило опустить руку:

Я сдалась и умоляла о поцелуе, потому что Лиля не могла. Она утопала в учебе и борьбе за карьеру. Она не могла прикоснуться к Марату Ильясовичу, не могла подарить власть над собой. Он был для неё диким, ядовитым фруктом.