Его Уязвимость

Он знает и уже понял, что я его не предала, а сейчас забавляется…

- Я не хочу… наказаний…

Выгибает бровь. Красивый жест. Чем-то он похож на статую воинственного Ареса - карающего своих недругов.

Кац резко сдвигает руку, сжимает меня так, что кажется ребра хрустят, и тащит на себя.

Он ловит мое лицо за подбородок и смотрит мне в глаза, а у меня кожа чешется от взглядов.

Магнат смотрит на меня, а я сжимаюсь в этом элитном ресторане, на вечере, где я чужая, среди людей, которые оскорбляют только потому, что тебя выбрали в помощницы монстру.

Но Димитрию плевать.

Он хочет меня.

Он показывает это.

- Малышка. Запуталась… Катрин… моя маленькая Катрин… Не заставляй меня быть с тобой жестоким… твое нежное тело не перенесет того, что я могу с тобой сделать и не смотри на меня так… Не провоцируй, не показывай свою уязвимость…

Глава 40

– Зачем ты делаешь это? Здесь. Сейчас. Так откровенно показываешь, что я не просто переводчик для американского босса. Чем я заслужила такое отношение?

– С чего ты взяла, что ты просто помощница, Катрин?  Ты никогда не была “просто”...

Фразы, суть которых ускользает.

Черт! Как же жжет глаза.

– Я не понимаю… Неужели ты не видишь, что после… когда уедешь… мне придется со всем этим жить, Димитрий. Жить. После тебя…

Прищуривается. Рассматривает меня, и как ни силюсь, не могу уловить ни одну эмоцию.

– Малышка. Много мыслей. Слишком много… но ответы будут в свое время. Верь мне.

Среди хрусталя и огромной люстры роскошного зала кажется, что я одна-одинешенька перед огромным мужчиной, который длинными пальцами поглаживает мою поясницу, прожигает сквозь шелк платья своим прикосновением, заставляя меня краснеть и смущаться.

– Тебе идет этот цвет, Катрин.  Алый – цвет раскованности, которая пробудится в тебе очень скоро. Багряный изумительно оттеняет твою бледную кожу, а еще это цвет крови, что сейчас бурлит в твоих жилах, крови, которая принадлежит мне до последней капли.

– Ты говоришь сейчас как судья, приговаривающий жертву к смерти…

Сглатываю, облизав губы в нервном жесте, и мужчина фокусирует взгляд на влажном следе от языка.

– Наивная, добрая куколка. Я приговариваю иначе. Каждый получает наказание, соизмеримое с преступлением. Таков закон моего мира. Не жалей. Никого. Никогда. Тебя здесь никто не пожалел. Все получали удовольствие, глядя на твое унижение со стороны той суки, а я всего лишь показал, что бывает, когда трогают МОЕ.

Он что, меня так защищает?!

Демонстрирует принадлежность…

В Кацевской манере отрубать голову противника за неверное слово.

Димитрий на мгновение вдавливает сильные пальцы в мою поясницу, давая почувствовать, как реагирует его тело на мою близость.