Трофей Его Высочества

Зелье должно было обернуть эти качества против тебя. Сделать непривлекательной. Но в итоге подействовало слишком сильно. Прости.

Она выглядела искренне подавленной. Бросив на меня ещё один изучающий взгляд, поднялась со стула и направилась к большому стеллажу у дальней стены, где на каждой полке красовался целый набор небольших баночек с подписями.

Ответных слов у меня не нашлось. Я просто не знала, что на это вообще говорить. С одной стороны, хотелось обвинить её в просчёте, а с другой… разве она виновата в том, что моя душа оказалась израненной и ущербной, лишённой части воспоминаний и чувств?

– Вот, выпей, – проговорила вернувшаяся Хельга и протянула мне склянку с белой жидкостью.

– Это нейтрализатор. Он уберёт действие предыдущего зелья.

Снова стать собой? Вернуть свою внешность?

А нужно ли мне это? Ведь тогда все узнают во мне принцессу Эниремию. А я, кажется, уже давно перестала ею быть. Но что делать? Остаться такой, как сейчас? Продолжить прятаться за непривлекательной наружностью? Всё больше закапываться в собственных переживаниях, продолжить жалеть себя?

Нет, я выберу третий путь. Единственно верный.

Взяла пузырёк, откупорила крышку и в три глотка осушила содержимое. На сей раз напиток оказался безвкусным, я даже усомнилась, зелье ли это вообще. Но вдруг ощутила тошноту и удушливый жар. Зажмурилась, готовясь к боли, но она не пришла. Зато мутило меня знатно, не знаю, как сумела удержать содержимое желудка на месте. К счастью, эти ощущения оказались непродолжительными. И вскоре мне стало намного легче.

Когда вернулась способность нормально видеть, я посмотрела на Хельма… и мне стало страшно. Он разглядывал меня с выражением разочарования на холёном лице. А когда растерянно почесал свою отросшую щетину, я не сдержалась. Такой жест брата говорил, что он в полном замешательстве, и это не могло означать ничего хорошего.

– У вас есть зеркало? – поспешила спросить я.

– В коридоре, – кивнул Лина. – Идём, провожу.

Мне было страшно смотреть на своё отражение. Казалось, что снова вернулись язвы и бородавки. Да и вообще, я уже привыкла избегать зеркал. Потому этот момент стал для меня особенно волнительным. Но когда увидела себя… то просто обомлела.

Из глади на меня смотрела я… и не я одновременно. Лицу вернулись прежние утончённые черты, глаза снова стали светло-голубыми, а вот ресницы и брови потемнели. Волосы же стали светло-русыми, чуть темнее, чем у Анхельма. Кожа осталась чистой и мягкой, словно после магических кремов. Я даже улыбнулась этой милой девушке в отражении, и она немного смущённо улыбнулась мне в ответ.

– Знаешь, а мне так даже больше нравится, – задумчиво сказал брат, тоже вышедший в коридор вслед за нами.

– Это я, Хельм, – проговорила, встретив в отражении его взгляд.