Его тайные желания

— Я смотрю, твой женишок вчера был в ударе, — подколола меня мама и легла рядом.

— С его ты взяла? — немного придвинулась к стене, освобождая ей место рядом с собой.

— Так ты ночью вернулась такая довольная, что лампочками не пользовалась. Вон, до сих пор светишься вся.

— Это тайна личной жизни, мам, — кокетливо тряхнула головой и намотала прядь волос на палец.

— Помни, что я не только твоя мама, но и подружка, и брат, и сестра, а властелин холодильника. Колись! Всё было, да?

— Мам! — выпучила я глаза. — О таком нельзя рассказывать родителям!

— Когда я тебе давала уроки сексуального воспитания, ни ты, ни я так глаза не пучили. Хоть намекни. Я скоро стану бабушкой?

— Мы ничего такого не делали, — фыркнула я, пытаясь подавить мечтательную улыбку."

"— Ну, да! А трусы ты в ночи стирала только потому, что рыдала в них из-за того, что ничего не было, — перевернулась она на спину и заложила руки за голову. — Целовались хоть?

— Целовались, — кивнула я.

— Обнимались?

— Обнимались, — снова кивнула.

— Писи друг другу трогали?

— Трог… Мама! — выдернула подушку из-под ее головы и накрыла смеющееся лицо.

— Раскусила я тебя, — задыхалась она от смеха, вяло от меня отмахиваясь. — Как легко тебя вывести на чистую воду.

— Это нечестно! — легла на нее сверху и поверх подушки накрыла еще и одеялом. — Ты должна делать вид, что ничего не знаешь. А потом делать вид, что искренно удивлена тому, что у твоей дочки есть половая жизнь, когда я решусь рассказать тебе об этом сама.

— Почему я должна делать вид, что я дура, которая не замечает, что у дочери происходит кое-что интересное? — стянула мама с головы подушку. — Это же то, чем должна делиться дочка в первый же день.

— Зачем? Неловкий же разговор, — скуксилась. — Причем, для обеих.

— А чего здесь неловкого? Неловко делать всё то, о чем нужно непременно рассказать маме.

— Я же не спрашиваю, как обстоят дела у тебя и твоего жениха с работы, — перевела я стрелки. — Распечатываете ли вы задницы на принтере? Занимаете ли конференц-зал для личных утех?

— Могла бы и спросить, эгоистка, — делано обиделась мама и сама спряталась под моим одеялом.

— Так и я спросила, — забралась к ней в укрытие. — Ну, что? Как тебе твой жених? Вы уже целовались? Обнимались? Трогались?

— Эх, Диана, — выдохнула она как-то уж слишком философски. — Это в вашем возрасте, еще не воздвигнутых границ личного опыта, легко найти контакт друг с другом и, не оглядываясь на прошлое, которого почти и нет, нырнуть с головой в пучину нового. А в нашем мудром возрасте тех, кому за сорок, уже сложно перешагнуть те барьеры и не бояться того, что за ними будет так же, как уже было когда-то, но с другими.