Его тайные желания

Если бы Вилка явилась в его квартиру хоть с малейшим намеком на запрещенные вещества, то он бы ее и на порог не пустил.

Чем дольше я раскручиваю в голове возможный сценарий событий, тем меньше нахожу логики в действиях обоих.

Но никому нет интереса разбираться в обстоятельствах гибели молодого парня. На него просто повесили ярлык «наркоман», который заигрался на окраине города в съемной квартире.

Вилка не приехала на похороны. Игорь сказал, что она закрылась в своей квартире и не пускает никого, кроме доставщиков еды.

С одной стороны её страхи и прятки можно понять, но с другой… хочется взять ее за волосы и притащить на кладбище, чтобы показать, к чему привело её баловство, безответственность и безалаберность.

Но сделанного, к сожалению, уже не исправить.

На крышку опущенного гроба падает земля, которую горстями бросают близкие, родственники и одногруппники Артема. Все хоть и не смирились с этой потерей, но приняли её.

Все, кроме матери. Которую удерживают трое мужчин, чтобы она не прыгнула в могилу в безутешных попытках воскресить собственного сына, заменив его собой.

— Поедем? — шепотом спросил одногруппник, на машине которого мы все и приехали в родной город Артема, чтобы проститься с другом.

— Да, — кивнула я коротко. — Дальше мы будем лишними.

Домой возвращались в абсолютном молчании. Четыре часа тишины не прерывали даже магнитолой. Каждый из сидящих в машине был занят своими мыслями, переоценкой ценностей или думал о том, что же такое — его жизнь? Каков ее смысл? В чем предназначение каждого из нас? И какая ошибка может стать столь же фатальной?

Одной из последних у подъезда дома высадили меня. Снова молча. Не прощаясь.

Сквозь пелену слёз бездумно проследила за тем, как машина скрылась за поворотом. Не чувствуя ног и своего тела, вошла в подъезд. Медленно стала подниматься по ступенькам и вздрогнула, когда в кармане зазвонил телефон.

Игорь.

— Да, — ответила я тихо и прислонилась плечом к стене, так и оставшись стоять на одной из ступенек.

— Как ты? — спросил он участливо.

— Не знаю. Никак. Пусто.

— Хочешь, я приеду?

— Нет.

Молчание. Рука, держащая телефон, порывалась повиснуть плетью вдоль тела.

— Съезди к Вилке, — произнесла я, наконец, глотая острый ком, царапающий горло. — Думаю, ей сейчас гораздо тяжелее, чем мне.

— Съезжу, — отрезал он уверенно. — Хорошо. Отдохни, пока, если понадоблюсь — звони.

— Хорошо, — отозвалась эхом и сбросила вызов.

Сжимая в руке телефон, придерживаясь за стену, поднялась на свой этаж. Непослушными пальцами открыла дверь и наткнулась на красный чемоданчик, стоящий почти у самого порога.

— Мама! — хотела крикнуть, но вышел сухой обессиленный хрип.

Торопливые шаги из гостиной и четкий силуэт мамы в ту же секунду размыло солеными слезами.