Его тайные желания

— Просто за одиннадцать лет работы я научился очень быстро ее отращивать.

— За одиннадцать лет работы у меня вырастут сразу три головы, — руками показала, откуда будут произрастать другие две. — Иногда начальство бывает такое… начальство.

— С опытом научитесь принимать это одной головой.

— Хотелось бы, — вздохнула мечтательно. — И обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста.

— Не могу, — качнул Матвей головой. — К вечеру придется новую башку отращивать, а я свой лимит уже исчерпал в этом месяце.

— Сегодня же только пятое число, — веселилась я.

— А я уже…

— Свободен.

Голос Игоря заставил нас умолкнуть. Улыбка слетела с лица Матвея, оставив вместо нее, деловую сдержанность. Коротко кивнув, он развернулся на пятках и покинул дом, не обернувшись и не попрощавшись.

Проводив взглядом мужчину, вернула внимание к Игорю. Голубые глаза источали арктический холод. Губы, обрамленные темной щетиной, сжались в тонкую линию, словно с них вот-вот слетит что-то бранное в мой адрес.

Вопросительно выгнула бровь, но никаких объяснений не последовало. Он просто рявкнул на человека, оказавшему ему услугу. Даже если Матвей и был его работником, то такое отношение к человеку, который проработал на него одиннадцать лет, мне казалось вопиющим.

— Скоро там курица будет готова? — вклинилась между нами явно повеселевшая Вилка.

— Еще около часа, — ответила я, при этом продолжая сверлить Игоря взглядом ровно так, как это делал и он.

— Как долго, — пропыхтела у плиты подруга.

— Можем пока салаты сделать и соус к мясу, — предательская кофта снова соскользнула с плеча, и это не осталось без внимания цепких глаз.

Длинные пальцы коснулись плеча, зародив между нами разряд статического электричества. Да, между нами всё искрило не только духовно, но и физически.

Когда Вилка, наконец, дождалась своего позднего обеда, а Игорь исчез с поля зрения, сказав, что ему нужно сделать пару звонков, мы развалились на диване в гостиной.

Подруга буквально собрала меня в охапку, обняв руками и ногами. Мне было жарко, но мешать ее спокойствию и некой отрешенности во время просмотра комедии, смысл которой до меня доходил как сквозь толщу мутной воды, мне не хотелось."

"Ей нужно было мое плечо, и именно его я ей молча и подставляла. Хочет лежать на нем и смотреть фильм? Пусть будет так. Захочет порыдать в него — я не буду против.

— Твой телефон звонит, — сонно пробубнила Вилка.

— Да? А я не слышу.

Потянулась рукой к журнальному столику и кончиками пальцев поддела телефон. Звонила мама.

— Разговаривай так, — остановила меня подруга, когда попыталась встать. — Я всё равно не слушаю.

— Привет, мам, — ответила на звонок, прижав телефон к уху.

— Привет, солнце, — мама звучала уставшей. — Как дела? Чем занимаешься?

— Нормально.