Его тайная одержимость

— Неужто уже и перед ним ноги успела раздвинуть?!

— Не твое собачье дело! — выплевываю ему в лицо.

— О, еще как мое! Ты ведь жена моя! — ржет придурок.

— Ненадолго! — цежу я. — Попробуй меня хоть пальцем тронуть, и я мало того, что забуду о нашем договоре, заявлю на тебя в ментовку и разведусь!

— Рискни! Тогда вся деревня узнает, какая ты шлюха!

— Плевать я хотела!

— И на родителей тоже? — притворно сопереживает он. — А как же наш папочка?

Стискиваю зубы. Гаденыш, знает на что давить.

— Папа поймет, — бормочу я неуверенно.

— Поймет? Что его дочь конченная шалава?! — насмехается он.

Гена стягивает с себя трусы, и я понимаю, насколько плохи мои дела. Он не собирается останавливаться, более того, похоже его возбуждает сам факт издевательства надо мной. А мой зов, видимо так и остался неуслышанным…

Поднимаю свой взгляд ему в глаза и говорю, как никогда твердо:

— Я бы на твоем месте, опасалась причиндалами перед лицом врага размахивать.

— Рот открыла! — игнорирует мою угрозу.

— Не боишься, что откушу, — шиплю я.

— Только попробуй. Тогда твой выродок на свет живым не появится! — он угрожающе проводит ногой перед моим животом.

— Берегись, Гена, — безжизненно выдавливаю я. — Ты даже представить себе не можешь, насколько суровая кара тебя ждет…

Это точно. Если Рома когда-нибудь узнает, что здесь произошло, он от него живого места не оставит.

— И что может мне сделать какая-то потаскуха…

Он даже договорить не успевает, когда дверь грохает о стену, едва не слетая с петель.

— Я так и знал, — рокочет такой родной голос.

Рома лишь на секунду бросает на меня взгляд. Судя по тому, как его брови сходятся на переносице, тусклого рассветного света, льющегося из окна, ему оказывается достаточно, чтобы заметить кровь на моем лице. В следующую секунду он словно разъяренный зверь бросается на Гену, вынуждая меня отшатнуться в сторону.

— Тебе не жить, урод! — рявкает Рома, заваливая моего мужа на пол.

Чувствую, как от облегчения, что меня миновала участь быть изнасилованной, по моему лицу начинают катиться слезы. Я шумно всхлипываю, даже боясь смотреть на мужчин. В ушах стоит достаточно красочный звук их борьбы.

Боязливо поворачиваюсь, и в ужасе прикрываю рот, чтобы не закричать. Рома месит Гену, будто и не планирует останавливаться.

— Э, мужик, ты чего?! — орет Гена, очевидно не в силах сбросить с себя нападающего.

Он пытается выбраться, но у него ничего не выходит. Голая задница Гены мелькает в сумрачном свете. Тогда как Рома останавливает свои неумолимые движения, и складывает ладони на шее моего мужа. Он же его точно придушит. Судя по тому, насколько Рома озлоблен, он и не думает, что сейчас есть хоть одна причина, чтобы сохранить Гене жизнь.

— Ты заплатишь за каждую ее слезинку, скот! — рычит Рома.