Его тайная одержимость

Для меня есть только ты, понимаешь?

— Значит из-за меня все? Моя сестра из-за меня страдать будет, — невольно всхлипываю.

— Ну знаешь, не думаю, что она долго страдать станет. Скорее всего по-быстрому найдет себе новую жертву, чтобы к его кошельку присосаться, — усмехается он, но очевидно заметив, что я не разделяю его веселья, тут же серьезнеет. — Если ты так за нее волнуешься, я могу компенсировать ей наш разрыв путевочкой для них с мамой куда-нибудь подальше отсюда. Заодно и тебе докучать не будут, пока ты будешь свыкаться с ролью моей жены.

— Жены? — удивляюсь я.

— Ну конечно, глупенькая, — он целует меня в кончик носа. — Ты ведь не думала, что я все это затеял, просто чтобы поиграть с тобой в отношения. Да и малышу нужен официальный папа.

Мне так тепло становится от его слов. Однако, стоит представить, что я втихомолку выйду за него замуж, и как потом буду объясняться с родней, так волосы дыбом встают. Да и от ощущения, будто я собралась занять место своей сестры, никак отделаться не могу.

— Мне кажется ты слишком забегаешь вперед, — пытаюсь его урезонить. Но судя по его сытой улыбке, плевать он хотел на мои попытки его тормознуть.

Неожиданный стук в дверь, вынуждает меня вздрогнуть.

— Это Галя наверно, — шепчу истерично, отскакивая от Ромы.

— Успокойся. Ты себя до преждевременных родов доведешь, если каждый раз будешь так дергаться, — спокойно говорит Рома и направляется к двери.

Отворяет ее и впускает Галю с подносом в руках:

— О, а ты тут чего забыл?

— Проверял температуру, — холодно отзывается Рома, очевидно заранее подготовив алиби. — Боюсь, как бы не пришлось ночью скорую вызывать.

— Еще этого не хватало, — фыркает Галя. — Таблетки надеюсь уже дал или мне прикажешь еще и по лестнице носится туда-сюда?

— Все я дал уже. Покорми ее. И посуду сразу унеси, чтобы не стояла, — строго велит Рома и оставляет нас с сестрой наедине.

Галя подходит ко мне. С недовольным лицом вкладывает в мои руки поднос, и усаживается в кресло:

— Ешь быстрее, я тоже уже спать хочу.

Блин. Ну и зачем он ей сказал за посуду. Она же очевидно вознамерилась подождать, пока я поем. А наедине с сестрой, которую я собралась предать, мне и кусок в горло не полезет. Кажется, у меня на лбу написано, что я свинья бессовестная.

Руки, сжимающие поднос, дрожат. Опускаю его на столик, и усаживаюсь во второе кресло, что слишком близко к тому, в котором расположилась сестра.

— Слушай, у меня к тебе тут вопрос личный назрел, — вдруг подает голос Галя, которая казалось, была всецело увлечена разглядыванием своего маникюра.

Холодею, лишь на секунду представив, что она уже могла о чем-то догадаться…

41. ОНА

Ложка, которую я едва успела взять в руку, так и застывает над тарелкой:

— М? — выдавливаю вопросительно, проглатывая ком возникший в горле.