Его тайная одержимость

Это вы Галине можете обеспечить безбедную жизнь, а Гена с Соней люди простые. Ему семью обеспечивать, а ей за хозяйством следить, готовить, прибирать.

Вот оно значит, как? Соне положено вкалывать, а Гале — жизнь безбедную подавай? Посмотрим, что она скажет, когда ситуация повернется диаметрально противоположным образом.

— Исходя из вашей логики, Галине тоже не помешало бы опыту в таких делах поднабраться. Она ведь такая же деревенская девица. И не известно, как скоро наш, даже не начавшийся брак, закончится, — говорю выразительно, дабы мои слова снова не восприняли как шутку.

Пусть начинают задумываться, чтобы потом ни для кого большим сюрпризом не стал наш разрыв. Раз уж для Сони важно их мнение.

Складываю руки на груди и продолжаю:

— Не лишним было бы так же уметь обслужить себя и своего «простого» мужа. Мало ли, как жизнь повернется, не так ли? Или предлагаете мне заняться «выбиванием» из Гали белоручки?

Мать таранит меня неприязненным взглядом. Ну конечно, как же я посмел посягнуть на неприкосновенность ее любимой Галюси? И это я только начал. Берегитесь. Только мне Соня отмашку даст, и я выпровожу вас всех из дома, за то, как вы беспардонно обращаетесь с моей ценностью.

— Ааапчхи! — прерывает наше зрительное противостояние громкий чих Сони.

Моментально переключаю свое внимание на нее:

— Ну вот. Я же говорил, перемерзла, — подхожу ближе, позабыв о том, что тут есть еще кто-то кроме нас. — Что-то болит?

Кладу руку на ее лоб. Температуры вроде не ощущается, однако глаза болезненно красные.

— Н-нет, — Соня неловко отшатывается от моей руки. — Я в порядке.

Хм. Надеюсь это действительно так, и она не пытается снова скрыть от всех истинное положение дел. В конце концов отца на горизонте не видно, так что и врать ей незачем.

— Отправляйся отдыхать, — велю строго. — Сейчас Галина сварит тебе кашу, и принесет лекарства.

— Я? — тут же удивляется Лина.

— Да я сама сделаю, — ворчит мать.

— Нет, — отсекаю безапелляционно. — Вам стоит проверить отца, он должно быть устал после долгой прогулки. И сами идите отдыхать. Уже поздно. Галя как-нибудь уж справится.

Очевидно осознав, что обсуждать свое решение я не намерен, дамы наконец замолкают.

У Сони алые щеки. И я гадаю: это из-за меня или ей действительно нехорошо? Может все же стоит вызвать скорую? Но эта упрямица же вся в своего отца.

Мать выдает последние наставления Галине, и наконец убирается из кухни.

Уму не постижимо! Одна дочь — золушка, а вторая — принцесса, что даже каши сварить не может без маминой указки.

— И мы пойдем, Сонюш, — бормочет Гена, непривычно ласково.

Щурюсь, приглядываясь к пацану, который уже успевает приобнять мою женщину за талию. Да он никак бухой? И судя по неожиданной перемене его отношения к Соне, определенно на что-то рассчитывает.