Его тайная одержимость

— Так уж вышло, что мы все трое как раз в тот вечер там на аукционе были, — продолжает почти шептать Валерий Александрович. — Мы с отцом как-то разделились во время нападения. А он у меня сердечник. И пока я его отыскать в той суматохе смог…

Валерий тяжело вздыхает, снова откидываясь на спинку стула:

— В общем, если бы не Роман Валерич… — он поворачивается к другу и хлопает того по плечу.

— Да угомонись ты, — отзывается Рома, очевидно не привыкший, чтобы его хвалили. — Чего вы вертите все случай столетней давности? Разве можно было мимо пройти, когда человек на твоих глазах умирает?

Удивительно. Я, пожалуй, впервые вижу его с этой стороны. Это так… по-человечески что ли. Руководствуясь информацией из телевизора и газет, мне казалось, что людям, которые владеют большими капиталами, должно быть несколько чуждо элементарное сострадание. Судя по тому, что обычно мелькает в новостях, богатеи в большинстве своем — бездушные сухари. От того и складывалось впечатление, что Рома просто играет со мной, вроде от скуки. Но теперь, когда вижу, как он будто бы смущается от упоминания его поистине геройского поступка, начинаю сомневаться в своих выводах о нем.

— Многие ведь смогли, — пожимает плечами доктор, выдергивая меня из раздумий. — Даже моя мачеха.

— Валер, да там же жесть что творилось, — будто убеждает его в чем-то Рома. — Ясное дело она растерялась, вот и спряталась от взрывов. Скорее всего, даже глянуть не успела, что с отцом. Ну, в такой ситуации вполне естественно в первую очередь подумать о собственной шкуре. Завязывай уже ее винить.

Ведь и правда, страшно представить, какой ужас творился в том клубе. И может действительно, вполне естественно, что люди в первую очередь думали о собственном спасении. Боясь рисковать жизнями, не подходили к старику, что лежал без сознания. И покуда подоспела бы помощь, для сильного бизнесмена со слабым сердцем могло стать слишком поздно. А Рома не побоялся…

У меня настолько яркая картинка перед глазами встала, что на секунду даже стало как-то страшно за Рому. Поднимаю на него взгляд, чувствуя, как у меня комок в горле застрял, мешая проглотить еду.

Если бы его не стало тогда, то мы бы никогда не встретились. У нас бы не появился малыш…

Мне вдруг так отчаянно захотелось его обнять. Но я только сижу и пытаюсь держать лицо, чтобы не расплакаться. Пальцы до боли впиваются в край стула, чтобы не сбежать отсюда.

От самой себя ведь все равно не сбежишь.

— Выходит твой отец тоже сердечник? — спрашивает папа, возвращая мужчин к разговору, очевидно уловив эту печальную нотку, повисшую за столом.

— Мгм, — отзывается Валерий, принимаясь за обед. — Поэтому я всех врачей необходимых для вас уже знаю. Мне только ваше согласие и пара звонков.

— Не подгоняйте, — ворчит отец.