Его тайная одержимость

Буду делать вид, что ничего не произошло, и мы с этим безумцем всего лишь будущие родственники. У него есть невеста, а у меня — муж, какой бы он ни был.

Вот сейчас приготовлю завтрак на всю семью. Там глядишь и папа проснется, как обычно подворовывать с противня пирожков с пылу с жару. Надеюсь он выспался, и нам удастся сегодня даже погулять. Лишь бы поменьше находиться в этом доме.

Хух, выдохни, Сонь. Все будет хорошо. Прорвемся.

Пытаюсь сосредоточиться на пирожках, которые все почему-то не начинают лепиться, и понять, чего я застыла и что мне нужно, чтобы отмереть.

Готовка меня всегда от дурных мыслей отвлекала. Особенно мне нравится возиться с тестом — мой антистресс. Так что я даже рада, что мама настояла прихватить с собой в поездку пару килограмм муки и вилок капусты. Очень уж Галка любит пирожки, хотя ей в меру ее профессии и нельзя увлекаться мучным, но от домашней выпечки она никогда не отказывается. Вот мама и наказала мне напечь для сестры и для будущего зятя…

Еще один тяжелый вздох. Подхватываю со сковородки тушенную капусту и отправляю в рот. Ммм, вкуснота.

Отыскиваю в одном из многочисленных шкафчиков на кухне кружку с самым подходящим диаметром, и поворачиваюсь к тесту.

— Ой, — срывается с губ, и я едва не выпускаю из рук чашку, когда замечаю в дверях Рому.

Одергиваю себя, напоминая самой себя, что собралась делать вид, что ничего не произошло. Я в его доме и столкновения просто неизбежны, так что это попросту глупо каждый раз так на него реагировать:

— Д-доброе утро, — выдавливаю, отчаянно стараясь казаться равнодушной.

Он выглядит так, будто тоже не спал всю ночь. Взъерошенные волосы и вчерашняя рубашка подтверждают эту мысль:

— Действительно, — грустно усмехается он, проходясь по кухне, разглядывая мою стряпню. — Но я надеялся, что ты будешь хоть немного милосердней.

Значит, он не спал сегодня с Галей?

Из-за… меня?

Черт! О чем я вообще?!

— Не любите пирожки? — непонимающе спрашиваю, пытаясь вникнуть в суть диалога.

— Люблю, — поднимает взгляд исподлобья мне в глаза.

И у меня в горле пересыхает. Будто он вовсе не выпечке сейчас в любви признается.

Насилу вынуждаю себя дышать, отбрасывая идиотские мысли и напоминая себе, что для меня он только жених моей сестры:

— Может дело в капусте? — пытаюсь понять, почему я вдруг оказалась немилосердна. — Я могу еще с картошкой сделать или…

Замолкаю, когда Рома точно, как я парой минут раньше, подхватывает со сковородки тушеную капусту и отправляет в рот.

— Ты и с духовкой разобралась, — кивает он на разогретую печь.

— Угу, — мычу я, в полной растерянности.

И, кажется, начинаю понимать, в чем проблема:

— Простите, она у вас чего-то на весь дом воняет, будто ее и не включали ни разу, — мямлю виновато.