Его тайная одержимость

Но будет куда приятней вычеркнуть эту гниду навсегда из жизни моей будущей жены, ребенка и моей собственной."

"— Когда ты на моих глазах выкинул уже второй подряд мусор в окно, я не стал медлить, и направился к Гене, как только ты это самое окно закрыл, — продолжает свой рассказ Федор Михалыч, пока я всеми силами пытаюсь усидеть на месте, а не бросится искать Соню немедленно же. — Признаться я и не знал, что в доме твориться, пока не услышал, как ты Гену вдогонку посыпаешь.

— Мне было бы стыдно, окажись на его месте кто угодно другой, — признаюсь честно.

— Я и не собираюсь тебя стыдить, — отмахивается отец. — Я лишь попытался вызнать у Гены, что такое произошло, что вы так поругались. Да обнаружил, что на нем живого места не было. Признаться, я сначала подумал, что это ты так бесстыже вломился в спальню к замужней девушке, а потом еще и мужа ее избил, который вас застукал. Но по мере того, как Гена хаотичными междометиями изливался мне в адрес моей дочери, я понял, что дело было далеко не в тебе.

Он замолкает, будто оценивая, стоит ли мне рассказывать все, что услышал от Гены. А меня едва не трясет от нетерпения.

— Ну же, — подталкиваю я старика.

— Он говорил не слишком приятные вещи. Некоторое из них слишком интимны для посторонних ушей.

— Я не посторонний! — рявкаю несдержанно.

— А кто же ты? — будто вызов мне бросает, возмущенно вздергивая свои мохнатые брови.

Действительно… кто?

Тяжело дышу, осознавая наконец свою роль в жизни Сони:

— Ее будущий муж, — уверенно говорю я, выдерживая испытующий взгляд старика. — И судя по всему, отец ее ребенка.

— Значит ты и без того уже почти не сомневаешься?

— Плевать, даже если биологический отец Гена, ребенок все равно станет моим.

— Самоотверженно, — он потирает заросший щетиной подбородок: — Но я все же озвучу фразу, которую бросил Геннадий, пока его не перехватили мать с Галкой: «Меня к себе ни разу не подпустила, а ребенка от кого-то заделать умудрилась».

— Ни разу? — с сомнением спрашиваю я.

— А что тебя так удивляет? — пожимает он плечами. — Я свою дочь растил в любви к здоровой морали. Знал, что мать только и сможет, что свои свободные нравы дочерям привить, в чем с Галкой и убедился. А потому Соне всегда говорил, что детей делать только после свадьбы стоит, чтобы в подоле не принесла родителям.

Кажется у меня сейчас голова взорвется от этого неожиданно откровенного диалога. Может ли быть, что даже будучи замужем за другим она все это время только меня ждала? И ребенка от меня носила.