Его тайная дочь (СИ)

Упырь с кровожадной улыбкой, такой, как будто он уже вцепился в мою плоть зубами, лениво обмахивается журналом, развалившись в кресле.

– Спасибо.

Я кривлю губы и все же жадно глотаю предложенную воду.

От таких процентов действительно становится плохо. Очень плохо.

– Вы зря так разволновались, дамочка. У нас еще все по-божески на самом деле. Другие конторы берут намного больше. А вам я еще и скидку сделал. За красивые глаза. Ну, и на почин.

– На почин?

Это странные люди со своей лексикой. И вообще. Я как в другой мир попала.

Даже кажется, что сейчас он вытащит какую-то древнюю бумагу и предложит мне заложить душу под проценты.

– Ну…. К нам редко приходят те, кто останавливается только на одной сумме. А у вас сумма очень большая, девушка. Очень. Что вы можете нам предложить под обеспечение долга?

– Я…

Про квартиру говорить сейчас вот вообще не хочется.

Почему-то мне кажется, что ее сейчас просто отберут!

– Я пока просто зашла узнать ваши условия."

"Нервно тереблю ручки сумочки.

– Условия для вас оформим неплохие. Разобьем эту вашу большую сумму на части. К нам редко приходят такие солидные клиенты, как вы. Я даже пойду на большие уступки. Скажем…

Он задумчиво вертит карандаш в руке, поглядывая то в потолок, то на мои губы.

– Скажем, так. Первый месяц вы вообще можете ничего не платить. Ни сумму долга, ни проценты. Начнете рассчитываться только через месяц.

– Но пятьдесят процентов! Это грабеж!

– Грабеж мадам, это когда я к вам с пистолетом бы подошел. А тут все наоборот. Вы сами ко мне пришли. И с просьбой. Разве не так?

– Все абсолютно так. Простите.

Я поднимаюсь. Сжимаю в руке сумку и ухожу.

– Вы еще вернетесь! Поверте!

Доносится мне в спину.

И…

Черт!

Как же это несправедливо, но он оказывается прав!

В других конторах такого плана все оказывается еще хуже. Намного хуже. А их я обошла практически все!

Пятьдесят процентов и начинать их платить нужно уже через неделю.

К тому же, никто не разбивает большую сумму на части. А, значит, долг и эти проклятые проценты становятся просто неподъемными!

– Я придумаю что-то, Матвей. Обязательно придумаю. Все будет хорошо. Ты должен набираться сил и думать про операцию. О том, как будешь восстанавливаться, – шепчу брату, гладя его по голове.

– Перестань, Лада.

В его голосе просто обреченность.

– Перестань. Мы оба прекрасно знаем, что я останусь инвалидом. Мне все равно никогда уже не встать на ноги и не жить, как раньше.

– Боже! Ну что ты такое говоришь?

– Лада. Не ври мне.

Мой такой большой и такой маленький мальчик качает головой.

– Я прекрасно слышал, что говорят в палате. Нужна очень дорогая операция и она не дает никаких гарантий. Не надрывайся. Лада. Я все прекрасно понимаю. Я смирился.

В его словах столько боли! Быть может, Матвей и правда смирился.