Его нельзя любить. Сводные

Я поглощаю соленый воздух огромными порциями, подставляя лицо под лучи садящегося солнца.

Спокойствие.

Здесь так тихо. Лишь звуки природы. Волны шумят, лаская камни и омывая пальчики моих ног.

Мы сидим на берегу моря, а вокруг ни души. Только красивейший закат и море. Мы остановились здесь час назад, и все это время просто сидим, наблюдая за тем, как солнце уходит за горизонт.

— Что мы будем делать?

— Переночуем в машине, а утром двинем дальше.

— Куда?

— Куда угодно.

— Тогда поехали в горы.

Солнце скрывается за горизонтом, медленно погружая нас в темноту ночи. Ян разжигает костер и приносит одеяла.

Еще на прошлой неделе мы закупились подушками, одеялами и даже спальными мешками.

Негласное правило совместных ночевок — все еще в силе. Иногда мы долго разговариваем, пока на улице не начинает светать, а иногда вырубаемся через пять минут, как головы касаются подушек. С той ночи в хостеле мы больше ни разу не целовались и не обнимались. Мы намеренно держимся в этом плане друг от друга подальше. Будто оба знаем, что если перейдем грань случится что-то страшное…

Он больше не пытается причинить мне боль. А я все усиленней пытаюсь его понять, потому что сейчас у нас есть только мы, и никого больше.

Смотрю на Яна. Синяки на его лице рассосались, и даже ссадины почти зажили.

— Чего? — ловит мой взгляд, упираясь ладонями в камни позади себя.

Качаю головой и не понимаю, что со мной происходит. За это время я все чаще вот так его рассматриваю. Иногда ловлю себя на том, что мне просто нравится за ним наблюдать. Разговаривать, слушать…

А иногда, ночью, я дико сержусь на то, что за все это время он больше ни разу не предпринял и попытки меня обнять. Самой же делать что-то подобное страшно. Плюс я уверена, что просто надумала какую-то симпатию.

Это смешно, чтобы я ему нравилась. Между нами, лишь уговор. Только и всего.

— Я спать пойду. — Накидываю на плечи одеяло и походкой пингвинчика двигаюсь в сторону машины.

Сегодня мое сердце ведет себя странно. Так учащенно стучит. Выпускаю воздух через рот, укладываясь на уже разобранном заднем сиденье. Неуверенно трогаю свою руку, ту, которой касался Ян, и закрываю глаза.

Меня переполняют эмоции. Они вязкие, их много, и я никак не могу с ними справиться.

Дверь в машине резко открывается, и я резко ложусь оловянным солдатиком — по стойке смирно. Пошевелиться лишний раз не решаюсь.

— Ты не спишь еще? — Ян хлопает дверью и, перекинув обувь на передние сиденья, укладывается рядом.

— Нет, — переворачиваюсь на бок, спиной к Яну. — Холодно сегодня.

— Ночью обещали дождь.

Он какое-то время шуршит одеялом, ворочается. Я слышу, как по крыше машины начинают барабанить капли.

Первый раскат грома пугает до чертиков, даже сквозь легкую дрему.