Его нельзя любить. Сводные

Я слышу, как хлопает дверь, оборачиваюсь мельком и вижу, что Ян идет следом.

Дома сразу бегу на кухню, чтобы Ольга стала непрошеным свидетелем, и, может быть, тогда Ян ретируется. Кладу ноутбук на стол и замираю у островка.

В кухне пусто. Ольги нигде нет.

Шаги становятся громче. Ян идет прямо сюда, возможно, на свет, а возможно, как ищейка, чувствует меня по запаху.

— Чем занята?

Несмотря на то, что его голос не становится для меня неожиданностью, все равно вздрагиваю. Приподнимаюсь на носочки и хватаю с полки чашку.

Молча тянусь к чайнику. Я так нервничаю, что льющийся из носика кипяток обжигает большой палец. Почему сейчас?

Кожу печет. Глаза наполняются слезами. Быстро перемещаюсь к раковине и включаю холодную воду.

Ян в это время подходит ближе. Встает рядом. Не замирает за моей спиной молчаливой статуей, а упирается ладонью в столешницу сбоку. Его присутствие давит на виски. Хочется кричать от беспомощности и своих дурацких, никому не нужных чувств.

— Дай, — вырывает мою руку из-под холодной струи. — Лучше мазь, — выдвигает ящик сверху и достает аптечку.

У меня пальцы дрожат от его прикосновений. Молюсь, чтобы он этого не почувствовал, но, судя по тому, как внимательно он меня разглядывает, молитвы не помогают.

— С чего такая забота? — прищуриваюсь, наблюдая за тем, как он сворачивает с тюбика крышку.

— Дружеская, — смотрит на меня из-под длинных ресниц.

Как только прохладный гель касается кожи, я издаю непонятный звук облегчения. Смотрю на руки Яна, у него костяшки сбиты. Ссадины свежие.

— Это откуда?

К своему удивлению, трогаю его покрасневшую кожу. Она обжигает похлеще кипятка. Отдергиваю руку в то же мгновение, как осознаю, что творю дичь.

— Не важно.

Ян дует на мой палец, и сердце предательски сжимается. Бабочки в животе вот-вот повылезают из своих могил.

Что он от меня хочет? Зачем так издеваться?

Ян убирает за ухо прядь моих волос. Подходит ближе. Мы касаемся друг друга телами. Я чувствую его тепло и то, как слегка шершавая ладонь обхватывает мою щеку.

— Не надо. Ян, пожалуйста, не надо.

Дрожу. Никак не могу успокоиться. Меня так сильно трясет, что зубы стучат. Слова получаются едва разборчивыми.

— Угу, — кивает, а сам не останавливается. Водит подушечками по моей коже, очерчивая губы.

Я и пошевелиться не могу. Просто стою и медленно моргаю. Впитываю в себя каждое его прикосновение и всю эту поддельную нежность.

— За… — только и слетает с языка на выдохе, потому что договорить он не позволяет. Его губы сливаются с моими, утягивая за собой в какую-то беспросветную бездну безумия.

Ян усиливает напор. Губы к губам.

Нежно. За гранью нежности. Совсем не пошлые прикосновения. И только мои слезы наполняют этот поцелуй влагой.

Я реву, получая его убивающе правильные поцелуи.