Его строптивая любовь (СИ)

— Отец заглянул в моё лицо, прочитал мысли и начал отвечать на возникающие один за другим вопросы коротко и точно: — Да, я не мог пробиться к тебе, но заклинатели держали со мной связь с самого твоего детства, и от Маро после его возвращения тоже регулярно получал отчёты. И от цанов. И от ректора Родсона. От Эрдриха Фогрейва, разумеется, тоже. Твоих подруг прослушивал, да, но никто из них на меня не работает в прямом смысле этого слова.

— Солгал, — не стал отрицать очевидное папуля. — Ты по характеру больше пошла в Маро, потому я легко могу предугадать твою реакцию на любое контролирующее действие с моей стороны. Он, к слову, сильно отличается от остальных огненных тёмных и уважает право на личную жизнь. Одно уточнение — это касается только его личной жизни и, удивительно, но твоей тоже, в мою он лезет без зазрения совести, а на остальных ему в принципе плевать. Но я не могу не контролировать, Миа. Как и твой дракон.

Оу, с каким невинным видом мы произнесли последнее предложение!

«Не лопни от ехидства», — посоветовала отцу непочтительно.

«Терплю изо всех сил. Но вообще, дай мне передышку, я сегодня перевыполнил план по искренности, изнемогаю», — шутливо попросил родитель.

Не закатить глаза, когда повелитель всея вселенной косит под простого смертного, невозможно. А уж его попытки перевести стрелки на Рагнара — вообще нечто запредельное. Не зря на Земле шутят, что первые 40 лет жизни мальчика самые сложные! Видимо, к тысячелетиям это тоже относится.

«Мужчины!» — фыркнула про себя.

«Пожалей папу, он изо всех сил старается тебе угодить», — влез Огонёк.

«Тебе не кажется, что ты слишком очевидно играешь на его стороне?»

«Баранки гну!» — рыкнула на бессовестного предателя.

«Не ругайся. Я тебе кое–что расскажу позднее. Наедине», — пообещал интриган и вновь свернулся клубочком под рёбрами, источая ровное тепло.

Мы действительно сделали перерыв в разговоре. После еды прогулялись к морю, прошли по симпатичной набережной, съели что–то вроде местного мороженого, больше похожего на клубнично–ананасовый фруктовый лёд. Рагнар держал меня за руку, отец неспешно шёл рядом, лазурные волны целовали белоснежный, украшенный выброшенными ракушками, берег.

— Красота, — от полноты чувств произнесла я, прижимаясь к плечу любимого мужчины. На душе было хорошо и спокойно, ничто меня не тревожило. А ведь это мягко говоря странно, ещё четверть часа назад я была что натянута тетива. — Папа?!

— Я бы сказал, что не воздействовал на тебя, но ты знаешь, что это не так. Не гневайся, дочь, я лишь хотел, чтобы ты насладилась прекрасным безопасным миром без тени сожалений и грустных мыслей. И вообще, Маэстро напомнил недавно, что Луцану нужно подарить немного хороших эмоций, а то он с ними пока не знаком.