Его собственность (СИ)

Наверное, ему понравилась моя покорность, и этому стоит радоваться. В противном случае, Алаев бы вообще мог отдать меня охране или, как он там говорил.

Неприятное чувство подступает к горлу. Я зачем-то в красках представляю свою участь в таком случае, и она мне очень не нравится.

Уж лучше один Ризван, чем куча других непонятных мужчин.

Теперь только надо, чтобы он не передумал, иначе… Иначе, я просто умру.

Глава 18

Настя

Ризван стоит боком ко мне. Я не слышу о чем он разговаривает, да и зачем мне это?

Вновь не получается перестать смотреть на него. Величественная фигура так и притягивает взгляд.

Темная, слегка отросшая щетина, очень ему идет. Дополняет образ лютого зверя. Цербера настоящего. Который горло перегрызет в два счета. Стоит только пикнуть.

Грубоватые черты лица лишь подчеркивают мужественность. Да в нем буквально все кричит о сильном мужском начале! Вот и я поддалась. Не устояла, хотя должна была.

От расстройства у меня начинают дрожать губы. Чтобы не заплакать, закусываю нижнюю губу изнутри, хотя уже чувствую, как глаза начинает пощипывать от пребывающих слез.

Нельзя. Нельзя становиться слабой. Нельзя показывать Алаеву, насколько мне плохо. Хоть тут надо сохранить чувство собственного достоинства.

С ужасом замечаю, что мужчина все еще возбужден. Его орган недвусмысленно оттопыривает халат в районе паха.

От этого общий вид Ризвана кажется еще более грозным.

Мне страшно представить, что он прячет там, под халатом, если это «что» способно вот так выделяться под тканью.

Кажется, сейчас мужчина закончит разговаривать, подойдет ко мне, распахнет полы своей одежды и прикажет сделать какую-нибудь гадость, очередную унизительную вещь.

Я почему-то уверена, что именно так и будет."

"Низ живота странно схватывает, когда я невольно начинаю представлять, как грубые руки Ризвана снова касаются меня, как он произносит разные пошлости в мой адрес.

Между ног все еще тепло и влажно, и это не дает забыть о том, что случилось. А когда думаю о продолжении, эти чувства лишь усиливаются.

Закончив разговор, бандит, возвращается к столу. Я вжимаюсь в свой стул. Мне кажется, будто если вот так вот забиться в уголок, то страшная участь сможет обойти тебя стороной. Срабатывает инстинкт самосохранения, только вот схорониться от этого человека мне попросту негде.

Мне везет. Алаев присаживается на свой стул и ко мне больше не лезет.

— Почему не ешь? — жестко спрашивает.

— Я просто… Я не знала, можно ли…

— Пища — важный ресурс. Для всех. А для тебя особенно. Я тебя объезжать всю ночь планирую. Без сил — раньше времени сдохнешь.

Сглатываю нервный комок, что от этих слов скопился в горле.

Мамочки! Как же страшно!

Одно только хорошо: вроде бандит не собирается ничего делать со мной сейчас, на улице.