Его собственность (СИ)

Мне казалось, что такие люди, как он, не отступают. Не думала, что какая-то девственность может так поменять его решение в отношении меня.

Это и радует и пугает.

Радует, потому что мне очень страшно за себя, а пугает, потому что я боюсь за сестренку.

Родители с детства приучили нас стоять друг за друга, быть близкими и понимающими подругами. Внушили, что кроме нас двоих в этом мире больше никого нет. Друзья, знакомые могут в любой момент исчезнуть из нашей жизни, а вот сестры останутся навсегда.

Может, мне не стоило сознаваться в том, что я девственница? Может, в порыве страсти бандит бы ничего не заметил? Ведь бывает такое, что при потере невинности нет крови. Быть может, и мне бы повезло?

Я выхожу в комнату, плотнее кутаясь в халат.

Тело до сих пор жжет.

Даже не знаю, что было хуже — издевательства Ризвана или ледяной душ.

Теперь понимаю, что меня принесли в ту же комнату, в которой я ожидала своей участи ранее.

Расправляю постель и ныряю под одеяло.

Хочу, чтобы мне стало легче. Хочу согреться и ощутить облегчение. Хоть немного. Буквально чуть-чуть. Я не прошу много, ведь понимаю, что в этом доме ничего хорошего мне не светит.

Одеялом я закрываюсь до самой головы. Плотно поджимаю под себя ноги. Но даже это не дает нормально согреться.

Надеюсь, что я не заболею.

Несмотря на все опасения и страхи, мысли, роящиеся в голове, мне все же удается уснуть.

Я проваливаюсь в сон. Только и это не становится моим спасением.

Всю ночь мне снятся кошмары.

В одних Ризван забирает Юлю. В других — разрывает мое тело на части. Я никогда не видела столько крови, как в этих снах и очень надеюсь, что никогда не увижу.

Когда я подскакиваю на постели, на улице уже светло.

Яркий солнечный день пробивается сквозь небольшое окно в моей комнате.

Я даже не сразу понимаю, где нахожусь. «Это сон, сон!» — уверяю себя, вспоминая кошмар.

Но почти сразу осознаю, что сон — это только половина из того, что со мной произошло.

Я в плену у самого опасного человека города, которого предал мой отец. Папа просто захотел выйти из нелегального бизнеса, хотел уберечь нас, но ничего не вышло.

«Только глупый пойдет против Алаева!» — возмущался дядя Леша, когда отец рассказал ему о своем решении. Они закрыли дверь кабинета отца плотнее, когда поняли, что я нахожусь неподалеку, и все слышу.

«Ты в своем уме?» — продолжал брат матери, и его было отлично слышно даже с закрытой дверью.

Я тогда предпочла скрыться в своей комнате. Мне не хотелось бояться. Хотелось закрыться в панцире, как черепашка, и представить, что ничего плохого вокруг не происходит.

Так я и сделала. Забаррикадировалась от проблем, решив, что родственники слишком преувеличивают. Ну, не может один человек, даже очень влиятельный, быть настолько опасным!

Так я думала до вчерашнего дня.