Его (с)нежная девочка

– И тем не менее. Дамир Таирович, кто она вам? Эта девушка…”

Мираж она мне, по всей видимости.

Сегодняшний день стал финальной точкой. Нет ее. Нигде нет. И сделать мы ничего не можем даже с моими финансовыми возможностями.

Страшно. Очень страшно чувствовать свою абсолютную беспомощность.

Мне кажется, я сегодня умер второй раз.

Первый был, когда я примчался в Москву и узнал, что Евы здесь нет. А единственный способ связи с девчонкой  утерян. Вернее, похищен. Как я не убил после этого Веронику, не знаю, но признаю, руки чесались найти.

В реальность возвращают звуки жизни вокруг. Я буквально выныриваю из своей головы под гудение автомобилей, смех детей и голоса прохожих, пение птиц и шелест шин по асфальту. Суета.

Восьмое марта.

Зима в столице была малоснежной, поэтому уже сейчас сугробы почти сошли на нет.

Ранняя весна. Время года, когда хочется жить. Любить. Или элементарно улыбаться. Но я, похоже, разучился делать и первое, и второе, и даже третье."

"Последний приезд родителей ко мне закончился нашим с отцом скандалом. Просто потому, что я был на взводе, а он без конца талдычил мне, что всему свое время. Да какое оно, сука, время? Оно только утекает, как сквозь пальцы, а я с каждым днем все больше напоминаю себе зомби. Ходячее умертвие. Которое вроде говорит, смотрит, делает, удивительно, но даже мыслит, однако холод что внутри, что снаружи.

Адские два месяца в моей жизни. Страшно это: впервые полюбить, да еще и в таком возрасте, когда ты уже твердо стоящий на двух ногах мужик, а потом это чувство потерять. В этот момент мир рушится, твердость твоя летит к чертям, и ты элементарно начинаешь бояться возвращаться к себе домой. Туда, где жил до встречи с Евой и где нет мочи находиться после. Просто потому, что там пусто. Там нет ее. Нет ее запаха, нет ее вещей, нет ощущения, что вот-вот откроется дверь и эта хрупкая девчонка с глазами мудрой женщины и улыбкой ангела сейчас вернется. Улыбнется, поцелует, скажет, как сильно ты ей нужен и какой ты дурак, потому что за пару часов ее отсутствия извел себя оттого, что скучал.

– Молодой человек, тюльпанчики для мамы, сестры или бабушки, не желаете? – слышу где-то краем сознания и оборачиваюсь.

Оказывается, пока я брел, еле переставляя ноги, дошел до остановки общественного транспорта у меня за домом, где под козырьком магазинчика сидит миловидная сухенькая бабулька в старом потрепанном пальто и с платочком на голове. И сейчас по-доброму, искренне улыбается мальчишке лет восьми, который с любопытством рассматривает аккуратные букеты разноцветных тюльпанов.

Женский день же – простреливает в голове. Точно. Как бы, интересно, мы провели этот день, если бы моя снежинка была рядом?

– Красивые, – говорит парнишка, смущенно улыбаясь. А в глазах затаилась тихая печаль.