Его сладкая девочка (СИ)

Рома в брюках, они низко сидят на талии, засматриваюсь на его идеально гладкий живот, даже видны кубики пресса, а еще дорожка темных волос, уходящая в пах. Грудь голая, он смотрит на меня с неким удивлением и ждет, что же я скажу дальше.

А вот Ирина, видимо, думала, что сегодня у нее будет незабываемая ночь. Облегающее черное платье, глубокое декольте, короткая шубка и высокие сапоги. Она откидывает длинные темные волосы за спину и смотрит на меня.

— О, а вот и наша племянница. И не стыдно тебе вот так поступать?

— А как прошла ваша ночь с господином Ржевским?

Я умею играть не по правилам, а лучшая защита — это нападение. Ирина меняется в лице, глазки забегали, она несколько секунд просто смотрит на меня, но быстро берет себя в руки.

— О чем ты говоришь? Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Я это к тому, что, прежде чем называть меня шлюхой, может, стоит посмотреть на себя?

— Ты совсем обнаглела, малолетка!

— Так, все закрыли рты, — Рома встает между нами, взгляд злой, даже мне слегка не по себе. — Даша, если ты хочешь что-то сказать конкретное, то говори, не надо загадками и намеками.

— В ту ночь на даче, когда мы ночевали там все вместе, ты Ирину Николаевну уложил спать со мной в комнате. Я долго не могла уснуть и пошла на кухню выпить таблетку, о которой забыла. А в это время твой друг Ржевский пьяной походкой направился именно туда, откуда я вышла, и закрыл дверь за собой с той стороны. Я просто уверена, что их ночь не была невинной.

Роман долго смотрит на меня, потом на Ирину: та — что странно — молчит и уже не оправдывается.

— Да, я была с Максимом, и это были лучшие минуты моей жизни, ты совсем последнее время не уделял мне внимания как женщине.

— Ну, слава богу, тебе его кто-то уделил. Зачем тогда ты сегодня пришла сюда?

— Я поняла, что совершила ошибку.

— Господи, Ира, ты дура или прикидываешься? Что такое ты несешь? Ты трахалась с моим другом, а сейчас говоришь о любви ко мне.

— Я дура, я влюбленная дура. Он тоже не хочет меня видеть, как и ты, не отвечает на сообщения и звонки.

Ирина заплакала, слезы градом катились по щекам, я даже сама удивилась такой резкой перемене ее настроения. Женщина вытирала мокрые щеки руками, это была почти истерика.

— Даша, принеси воды.

Быстро иду на кухню, но наливаю почти целый стакан не воды, а водки — из бутылки, что стояла в шкафу.

— Пейте, это поможет, — Ира делает первый глоток, хочет убрать стакан, но я не даю этого сделать, продолжая вливать в нее все содержимое.

Меня так в семнадцать лет напоила сестрица, я тогда прошлась папиным «Порше» по мусорным бакам, рыдала как ненормальная, а сестренка успокоила.