Его сладкая девочка (СИ)

Подвинулся, она сразу успокоилась, чуть натянула на себя одеяло, при свете яркой луны было видно, как она чуть приоткрыла ротик, положив голову набок, тонкая майка не скрывала груди, соски отчетливо выделялись через ткань.

Разглядываю ее как ненормальный — как она вообще тут оказалась? Сама пришла? Становится жарко, снимаю с себя футболку, штаны, двигаюсь ближе, прижимая ее к себе, член уже стоит, но так не хочется ее будить. Даша сама жмется плотнее, закидывая на меня колено, ее рука на моей груди, ровное дыхание, а меня сейчас разорвет от желания.

Приспускаю боксеры, провожу несколько раз по возбужденному члену, сжимаю зубы — долго я так не протяну. Не пойму, как такая — безусловно, привлекательная и сексуальная — девчонка за ничтожно короткое время стала иметь такую власть над моим телом и разумом?

Вглядываюсь в лицо, убирая с него волосы, я точно ее где-то видел, совсем непростая девочка из города Иваново. Из Иваново ли? В ушах бриллианты, дорогой чемодан и шуба, телефон последней модели, даже те блядские шортики не из дешевых, жених еще какой-то мажор.

Тяжело дышу, легкие заполняются сладким запахом. Она везде сладкая, это я уже знаю, сглатываю слюну, так хочу ее вылизать снова, совсем, Роман Александрович, ты с катушек поехал.

Смотрю на омлет в своей тарелке, ковыряю вилкой, незаметно оглядывая всех собравшихся. Ирина Николаевна суетится, все не знает, куда деть себя и соленые огурчики, старается ни на кого не смотреть, опускает глаза и явно нервничает. Может, похмелье?

Ржевский сопит, жует и, что странно, тоже молчит. Где вчерашний фонтан красноречия и дебильных шуток? Где лихой задор и через каждое слово мат? Чудеса. Тимофей явно мается с больной головой, три минуты назад выпил аспирин, ничего не ест. Вот не умеешь ты пить, зачем берешься? Странные люди.

Роман расслаблен, уплетает сосиски, жадно откусывая хлеб, намазанный маслом, с огромным куском сыра, тут же пачкает пальцы, облизывает их, кидает взгляд на меня, а я сжимаю колени, потому что внизу живота вновь разгорается пожар. Он один среди всей нашей интересной компании спокоен и доволен.

Прикрываю глаза, вспоминая прошедшую ночь: то, что вытворяла, как себя вела, как отдавалась, просила еще, а Рома давал, оргазм за оргазмом. Почему тогда было так хорошо, а сейчас от этого так стыдно и все непонятно?

Ирина Николаевна вчера храпела, а еще дышала перегаром, от которого начинало мутить. Накрыла ее с головой покрывалом, долго ворочалась, не могла заснуть. Вспомнила, что не выпила лекарство, можно было, конечно, таблетки запить водой из-под крана, но я поперлась на кухню.

Медленно открыв дверь, прислушалась, было тихо. Сделала несколько шагов, остановилась, заглянула на кухню, отчетливо был виден мужской силуэт, сидящий за столом. Ржевский, точно он.