Его сладкая девочка (СИ)

Махнул рукой на друга, скинул куртку, помыл руки на кухне, без стука вошел в ее комнату, а там пусто.

— Черт, ну давай, не будь трусихой, — тихий голос со стороны ванной.

Медленно, чтоб не напугать, подхожу к открытым дверям ванной. Даша, приспустив свои блядские шортики, оттопырив попку, стоит со шприцем в руке, пытаясь развернуться и как-то сделать себе укол.

А у меня от ее «сладких персиков» — господи, я стал уже думать словами Ржевского — член моментально наливается кровью. Мало я снега перекидал, ой как мало, не помогло совсем.

Так можно было стоять и наблюдать вечно, но нервы у меня не железные.

— Дай сюда, невеста бедовая, — подхожу, не давая девушке опомниться, беру из ее рук шприц, нагибаю над раковиной. — Воздух выпустила?

Легко ввожу иглу и лекарство, Даша лишь тихо стонет, чувствую ее взгляд через зеркало, она не сопротивляется, а я, как маньяк, пользуясь моментом, откидываю шприц в раковину, запускаю руку между ног, сразу накрывая горячую нежную плоть.

Да плевать я хотел на ее жениха. Вот она, сейчас и здесь предо мной, в глазах огонь и гнев, сейчас зеркало треснет, или я провалюсь сквозь землю.

— Рома! Роман Александрович, а ну, прекратите! Сколько можно лезть ко мне в трусы? Кто вам дал такое право?

Ничего не отвечаю, лишь забираюсь другой рукой ей под толстовку, веду по животику, прямо под майку, сразу накрывая грудь ладонью, лаская сосок.

— Орешкина, еще хоть слово, и я возьму тебя прямо здесь.

Она замолкает, смотрит на меня, покусывая свои пухлые губки, а я ласкаю ее грудь, оттягивая сосок, девушка снова тихо стонет и выгибает спину.

Хочу ее, безумно хочу. Как помешанный.

— А ну, убери руки, — цедит сквозь зубы.

— А я предупреждал. Ты ведь сама хочешь, сама, признайся, Орешкина.

Чувствую ее частое дыхание, как расслабляются мышцы бедер и пропускают мою руку глубже, она уже мокрая там и такая горячая, что пальцы жжет.

— Ты не представляешь, как у меня стоит и болят яйца с самого утра. Как я хочу оказаться в тебе.

Ее идеальная грудь тяжелеет в моей руке, а бедра чуть раздвигаются. Скольжу уже по ее половым губкам, размазывая влагу, проникая двумя пальцами, сразу глубоко, трахая ими, смотря на то, как порозовели ее щеки и приоткрылся ротик.

Все, сука, не могу больше.

Тянусь, закрываю дверь, стягиваю штаны вместе с бельем, вытаскиваю пальцы из нее, провожу несколько раз по члену, размазывая по нему свою и ее смазку. Вхожу медленно, заполняя собой лишь наполовину, Даша прогибает спину, упирается ладонями о кафель на стене.

— Рома… а-а-а-а-а… м-м-м-м.

А я хочу видеть ее грудь, снимаю с нее толстовку, которая скрывает ее практически всю. Бросаю на пол, вхожу глубже, плотно сжав челюсть, совсем без защиты, но это невероятные ощущения — чувствовать ее внутри без резинки.