Его слабость

– Лёшка…

– Леший, бл*дь!!! – заорал в трубку мой любимый муж, и у меня потекли слёзы счастья.

Нашёлся! Мой пупсик, мой сладкий Лёшенька!

– Лёша пока не хочет с тобой говорить, – оторопело прошипел в трубку Трэш. – Они тут бушуют втроём. Держись, Сонька, мы близко!

Я отключила звонок и посмотрела на Артура, который подошёл ко мне. Он хмурился, прожигая меня ледяным взглядом. И мне стало до отчаяния больно. Даже не страшно, а горько.

– Артур, – захлёбывалась я слезами. – Мы ведь так похожи, как близнецы. Неужели, ты не испытываешь ко мне ничего тёплого и родственного?

Он подошёл ко мне впритык, и в мой живот упёрлось дуло холодного пистолета. Он обнял меня за шею, накренился к моему уху.

– Знаешь, как моя мать страдал, когда отец изменял ей с твоей шлюхой-мамашей? – зло шипел он. – Я тебя ненавижу. Ты выброс спермы в пустоту. Ты не человек, а говно, выращенное на помойке. Хватит того, что ты потратила оху*тельную сумму денег на свои развлечения, поберушка. Сейчас улыбаешься и идёшь со мной в кабинет отца. И только рыпнись, пристрелю сразу. И меня даже не посадят, и никто о тебе не вспомнит. Ты никому не нужна, бл*дь подзоборная. Вся в свою мамашу, на всё готовенькое собралась жить.

Отрезвляет!

Серьёзно так бодрит.

– Ну-ну, – криво усмехнулась я и пошла с ним в кабинет отца.

***

Борис Игнатьевич стоял у шикарного дубового стола в своём кабинете. Был он худ и высок. И я подумала, что мои провалившиеся щёки не случайно появились. Возможно, я и не в маму комплекцией, а в папу.

Вот, что я за человек! Две минуты до смерти, а я о своём лишнем весе.

На столешнице, кроме документов лежал пистолет и пепельница, в которой тлела чёрная сигарета. Артур и два здоровых бритоголовых чувака стояли рядом, выстроившись по ранжиру в одну линию. Два пожилых, хитрых юриста суетились у входа, что-то просматривали в папках.

Они переписали на меня всю компанию, оформление документов о собственности заняло пару часов, потому что у людей всё схвачено. Переход наследства был приурочен к трём сделкам. Я смутно помню, как в эйфории после массажа, пришёл Артур с китайцами и попросил расписаться. Мои мысли в тот момент были направлены на предстающую закупку бриллиантов, поэтому я всем улыбалась и делала то, что велел брат.

Они бы скинули всё на Дашу, но у той братья.

А я одна.

Они следили за моей жизнью. Моим одиночеством и враждой с Антоном. Обрадовались, когда я решила развестись. И после смерти матери уже начали мухлевать, чтобы этим летом всё быстро провернуть и выйти сухими из воды.

Отец смотрел нам меня с восторгом. Его холодные руки касались моих, и я пятилась от отвращения. Он скалился вставными зубами, рассказывая о любви. Ведь старшие черноглазые братья были от любимой женщины. Но потом он с ней вынужден был развестись, тесть бандит настоял.