Его слабость

Я беспомощно скользила мокрыми ладонями по старым обоям. А потом начала беспомощно кричать, ощущая, что во мне уже всё рвётся от такого напора и железного стержня.

На ногах с трудом стояла, и меня просто пришпилили к стене. Щекой прилипла к обоям, другую щёку лизали. За мочку уха укусили. И потянули вверх.

Я так не выгибаюсь уже двенадцать лет. Поясницу засаднило. Я попыталась сопротивляться настоящему насилию, но любая попытка вырваться, грубо пресекалась.

– Лё-лё-ша – кричала я. – Стой!!!"

"Он остановился по первому требованию, но не вышел. Рычал и кусал плечо. Пальцами крутил сосок на груди.

Досыта! Не то слово. Я бы уже заканчивала, но судя по пульсации внутри моего лона – мы только начали.

Стимулятор будет действовать часа четыре.

Хотела секса? Получи!

Устало подняла голову. За окном была ночь. Я лежала на своём диване, затраханная почти до бессознательного состояния.

Голова тяжело упала обратно на подушку.

Маленькая Сонька Лядина и не догадывалась о таком сюжете своей будущей жизни, когда спала на этом диване.

Открутить бы время назад, да поздно.

Рядом грузно свалился холодный мужчина. Только что из душа, я до туда не дошла. Ледяные руки подтянули меня и уложили рядом. Двигаться я почти не могла, поэтому заботливо мою голову положили на твёрдый торс. Через минуту, я закинула на Лёшку одну ногу. Мужские пальцы обхватили бедро.

Лежали, молчали.

Тянуло в сон, под монотонный стук его сердца и глубокого дыхания.

Что ж я раньше на вечера встреч выпускников не ездила?

Усмехнулась, а Лёшка это почувствовал. Погладил меня по волосам. И попу не зажимал до боли, а нежно проезжались рукой, утюжили мои сочные булки, и чувствовалось, что четыре часа после Виагры не предел для Лёшки.

И это было необычно для меня. Ласки после секса. Оказывается, такое бывает. Может, ещё и цветы в любое время возможны?

Раньше казалось, что такое внимание и ухаживания бывают только в кино. Завидовала тем, у кого настоящая взаимная нежность.

В момент, когда я уставшая лежу на своём обалденном любовнике, я забываю, что он опасен.

– О чём ты мечтаешь, Сонюшка? – тихо спросил Лёша, и в груди его под моим ухом раздался рокот.

– Чтобы мама была жива, – тут же ответила я, прикрывая глаза от удовольствия.

– Это не мечта, – шёпотом отозвался он. – Это фантазия. А я про то, что возможно получить в реальности.

Я молчала, неспособная говорить.

– Зайка, – он дотянулся до моей головы и поцеловал в макушку. – Расскажи мне. Давай. Мне нужно знать.

Если б я в тот момент знала, что ему нельзя рассказывать о своих мечтах, я бы сделала вид, что сплю. Но он так нежно спрашивал.

Что такого?

Мечты же.

– Хочу похудеть, – усмехнулась я, но он отреагировал вполне серьёзно. Ни смешка. – Шестьдесят пять килограмм.

– Нет, слишком мало, – рассуждал Лёша.