Его Сиятельство Бессмертный

К любым свершениям.

— Знаю, — ответил я, глядя на их решительные лица. — И я благодарен вам за верность, которую вы пронесли сквозь века. А сейчас я хочу ещё раз вас спросить о Светлоликих.

Я ощутил напряжение и грусть своих соратников.

— Мы уже все сказали, Хозяин, — проговорила Огнива. — Они точно есть, но где именно прячутся — неизвестно. За всё это время мы не столкнулись ни с одним подтверждённым случаем их общения с людьми.

— Мы не можем уверенно сказать, через кого они транслируют свою волю сейчас, — равнодушно проговорила Беляна. — У нас есть лишь догадки.

Эти их догадки я уже слышал, но решил ещё раз обсудить вопрос более подробно и просидел в купе соратников пару часов, пока, к удивлению Огнивы, Гореслава и даже Беляны, я не начал откровенно зевать.

Вернувшись в купе «Бессмертных», я тут же завалился спать и продрых без задних ног несколько часов. Просыпаться я начал, едва забрезжил рассвет. Потянулся на кровати, улыбнулся новому дню и едва не выругался, когда по вагону из динамиков разнёсся голос машиниста:

— Внимание, господа пассажиры! Мы въезжаем на территорию Святой Руси."

"— Проклятая традиция! Хоть бы раз забыл это сказать и дал бы людям спокойно поспать, — проворчал Иван-младший. Перевернувшись на другой бок, он спрятал голову под подушку и попытался вновь уснуть.

Я же слушал его вполуха. Резко усевшись на кровати, я полностью погрузился в изучение своих ощущений. Ведь стоило составу пересечь условную границу, разделяющую Дикую и Святую Русь, как я будто бы попал в другой мир. Проклятье! Даже переход из обычных земель в Проклятые ощущался иначе.

В груди вспыхнули давно забытые чувства, и я замер, пытаясь унять дрожь.

В вагоне было тихо, только мерный перестук колёс да дыхание спящих родственников нарушали тишину. Я поднялся, подошёл к окну и посмотрел на проплывающий за стеклом пейзаж. И тут же почувствовал её присутствие! Пусть слабо, но я чувствовал Святую Деву Мирославу, чей образ когда-то наполнял моё сердце. Её энергия хоть и едва заметная, но всё же была повсюду: в каждой травинке, в каждом облаке, в утреннем тумане за окном.

«Она здесь…» — подумал я, закрывая глаза.

Моё сердце застучало как бешеное. Чувства нахлынули с такой силой, что перехватило дыхание. Я отчётливо вспомнил её улыбку, её голос, её тепло, которое когда-то согревало меня в самые тёмные часы.

Настроение моё заметно улучшилось. Когда родственники проснулись, я встретил их доброй и искренней улыбкой. Правда, Иван-младший от такого зрелища почему-то поёжился.

В вагоне-ресторане, куда мы отправились выпить утреннего чая, атмосфера была иная, не та, что вечером. Князь и его сын тоже почувствовали что-то необычное — они переговаривались шёпотом, поглядывая в окна.