Его М.Альвина (СИ)

 – Занят был, да?

– Да какой на хер занят? – Из-за спины Дога дергается тот самый тип с битой. Его крысиное, вытянутое лицо оказывается передо мной, а в нос бьет мерзкий запах дешевого табака. – Че с ним церемониться? Дог, ты на рожу его лощеную глянь. Телку небось свою трахал. Че? Зачетная киска у твоей сучки? Я б такой и всадил, и на рот да…

Гнида! Воображение играет со мной злую шутку, и все мое шаткое самообладание выбивается подчистую. Даже не соображаю, как моя ладонь сжимается в кулак и влетает в морду этой крысе. Боль мгновенно сковывает костяшки пальцев, но мне даже приятно, так как в ушах раздается хруст сломанного чужого носа.

– Тварь! – ор шестерки Дога разлетается по округе. Согнувшись пополам, он обхватывает одной ладонью уже окровавленное лицо, а другой взмахивает битой. – Я тебя на хуй урою сейчас.

Но Дог тормозит своего «бейсболиста» выставленной в сторону рукой, тогда как другие типы подрываются ко мне не сговариваясь. Блять, ну прям дрим тим.

– Это успеется. Мне бы поговорить со своим очень занятым знакомым. – Дог изрешечивает меня взглядом. – Когда бабло отдашь, Данил?

– Скоро, – смотрю ему в глаза не моргая, сжимая и разжимая ноющий кулак. Хорошо хоть съездить по морде удалось хотя бы одному, но, видимо, это будет мой единственный триумф на этой встрече.

– А тебе известно, что ты у Ворона уже на процентах?

Нервно сглатываю, стараясь спрятать весь тот липкий страх, ползущий под кожей, потому что стать на процент – это все равно что сигануть в окно с тысячного этажа. Это самоубийство.

– Я все верну. Мне просто нужно чуть больше времени. Я отыграюсь.

– Отыграется он… Твое время вышло еще месяц назад.

Боковым зрением замечаю, как двое переходят за мою спину, а крыса с битой, сплёвывая кровь, скалится, как гиена. Я напрягаюсь каждой мышцей своего тела. Я знаю, что будет дальше…

– Верни деньги, Данил. Или мы пойдем по твоим родственникам, – жестко выдает Дог, чем вызывает у меня неконтролируемую усмешку.

– Удачи, – с откровенной издевкой выплевываю это в его лицо.

Но Дог, не меняя каменного выражения своей мерзкой физиономии и похабного блеска в глазах, давит на самое больное и уязвимое:

– И девочка у тебя действительно очень красивая.

– Не смей, сука! Только попробуй, – головой понимаю, что я бессилен против этих четверых, но всего лишь одна мысль о Мальвине, и адреналин толкает на резкий шаг вперед.

Но меня тут же осаживают, одернув назад за ворот рубашки. Как паршивого котенка за шкирку. А Дог лишь хмыкает, сузив глаза:

– Тик-так, Данил, до конца этого месяца, – достает из кармана куртки пачку сигарет, зажигалку и бросает пацанам за моей спиной кивок. – Давайте.

С самой первой секунды, как мы оказались в этой подворотне, я жду именно этого. Но все равно не готов.