Его секретарша

Сказал, что если я не поеду с ним в казино, он прикажет своим людям избить моего папу. А папа уже не в том возрасте, чтобы пытки терпеть…

— А папа твой ему лично задолжал?

— Нет, банку. Моя мачеха уговорила его взять кредит на свое имя, на расширение бизнеса. Он и взял. Бизнес накрылся, и у папы пошли просрочки с оплатой. Волков как-то выкупил папин долг, о чем сегодня мне и сообщил.

— А что, там такая большая сумма?

— Для нашей семьи большая… — Мария понуро уставилась в пол. — Владимир Николаевич, вы, простите меня, пожалуйста… мне так стыдно… Я ведь не такая совсем, какой он меня там, в казино выставил. И платье это страшное заставил надеть, чтобы побольше денег содрать с желающих меня выиграть. А я… у меня и мужчин, почти не было…

Она все говорила, и говорила, уставившись в пол, на свои босые ноги. Дрожала всем телом, так сильно, что стучали зубы, но не плакала. И Облонский внезапно понял, что у нее истерика.

— Маша! — схватил ее за плечи и встряхнул. — Успокойся, слышишь? Давай, я тебе чего-нибудь выпить налью, что ли?

— Нет, не надо… меня стошнит, если крепкое спиртное сейчас пить. Лучше чай, горячий и сладкий.

Он нашел в шкафчике чайник, залил в него воду из фильтра и поставил закипать.

Достал кружку, пакетик чая и кусковой сахар.

Пока чайник закипал, сел рядом с девушкой на лавку.

— Послушай меня внимательно, — как можно спокойнее заговорил с ней Облонский. — Я сейчас пойду к Диме, он мой хороший друг, и за сегодняшний вечер слишком много для нас с тобой сделал.

— В сауну, да. Я слышала, — закивала она.

— Верно. Ты останешься здесь, примешь горячий душ, найдешь в холодильнике что-нибудь перекусить и ляжешь спать.

— Не бросайте меня. Мне так страшно, Владимир Николаевич… — умоляюще взглянула на него она.

— Тебя здесь никто не тронет, Маша. Здесь место такое, гопника твоего не пустят, даже если он деньги предлагать будет. Он тебя вообще больше не тронет, ему не до тебя будет теперь. Не волнуйся, я об этом позабочусь. Сейчас найдешь халат, полотенца, искупаешься и ляжешь спать. Как только освобожусь, приду.

Коснулся пальцами ее подбородка и улыбнулся.

— Кто-то обещал быть послушной.

— Не послушной, а настоящей. Быть настоящей — это другое, — заулыбалась она. — Вы ведь… не восприняли мои слова всерьез?

— Очень даже воспринял, — подмигнул ей он. — Ладно, не скучай здесь.

Поднялся, залил в кружку поспевший кипяток, поставил перед ней чай и скоро вышел из домика.

Глава 26. Маша

Горячие струи медленно ласкали мою обнаженную спину, плечи, и стекали по длинным волосам. Я оттирала мылом яркую косметику с лица и плакала. Даже представить не могла, что попаду в такую страшную ситуацию, как сегодня. Удивительно, что Облонский спустился в подвал за мной следом. Наверное, никто другой на это бы не решился.