Его секретарша

Я провела в бассейне почти два часа, но он не спустился.

Около полуночи я приняла горячий душ и отправилась спать. Я даже не слышала, как мой любимый мужчина устроился рядом со мной, но утром я проснулась от того, что он крепко прижимал меня к себе спиной и с нежностью целовал мою шею."

"От этих наполовину сонных поцелуев по коже летели волшебные мурашки, и я затихла, не желая их спугнуть. Я боялась, что если шевельнусь, его мрачный настрой вернется.

— Я говорил тебе, что люблю тебя? — тихо шепнул мне на ушко Облонский.

— Нет, — не раскрывая глаз, заулыбалась я.

— Я тебя люблю…

Его губы скользили по шее, по позвоночнику, руки бессовестно задирали мою и без того коротенькую шелковую ночную рубашку, и я плавилась от разливающегося под кожей жаркого желания.

Низ живота сладко свело, и я почувствовала, как его твердый член упирается в мои бедра. Неосознанно подалась бедрами ему навстречу, и продолжала плавиться в его объятиях. Его губы впивались горячими поцелуями в ложбинку у основания шеи, руки властно сминали мои груди, покручивали соски, и с моих губ срывались хриплые стоны.

Владимир уложил меня ничком и нащупал в ящике прикроватной тумбы презерватив.

Он сорвал с меня ночную рубашку и теперь властно оглаживал мои обнаженные ягодицы. Подмял меня под себя, и скоро я ощутила, как он заполняет меня собой — остро, резко и пронзительно сладко.

Мы почти не разговаривали — за нас говорили наши прикосновения. Я горела, пылала, затихала и вновь вспыхивала. Нас двоих как будто затянуло в другое измерение. Мы потеряли счет времени — занимались сексом под горячими струями душа, на кухонном столе, на диване в гостиной… На нас почти не было одежды, и нам было безумно хорошо вместе. Мы что-то готовили на кухне, вместе смеялись, вместе ели, потом снова занимались сексом…

А вечером, когда начало смеркаться, мы заказали пиццу и смотрели какой-то фильм в гостиной. Фильм я не запомнила — ни названия, ни имен героев. Их затмили откровенные приставания Владимира. Они будоражили, затягивали, сводили с ума, и я подчинялась зову своего тела. А оно хотело одного — чтобы его продолжали гладить и ласкать. И я сдавалась. Подчинялась и послушно расплавлялась во власти рук и губ своего будущего мужа. Были только мы вдвоем. Все остальное на время перестало иметь значение.

Глава 54. Маша

В понедельник я порхала по приемной, как бабочка. Мои глаза горели счастьем, а перед глазами все еще стояли сцены страстного секса, которым мы занимались целое воскресенье. Надо ли говорить, что в девять часов утра посыльный принес мне новые розы — теперь нежно розовые, красиво оформленные в круглой белой коробке, и в них была вложена записка от Владимира. «Моей любимой Машеньке».