Его сбежавшая невеста

Потому что Ева не захотела довериться мне. Потому что Ева решила уехать, скрыться с Данилой, довериться этой суке Латифе.

Выбегаю на улице, отчаянно ища глазами Еву и Данилу. Может быть, они не сели в машину. Может быть, они ждут в стороне.

Замечаю яркие краски пламени и бегу туда. Перебираю ногами как можно скорее, пока меня с ног не сбивают.

— Харитон! Поздно! Поздно, — удерживает он меня, пока я пытаюсь вырваться, смотря на объятый пламенем БМВ. Который тут же взрывается снова, а я начинаю орать, чувствуя, как все тело полыхает тем самым огнем, как в груди выжигается дыра, которую не зашьет ни один хирург.

Глава 23. Харитон

«При исследовании взрыва в переулке Н не было обнаружено никаких останков только почти до основания расплавленный кулон полумесяц, судя по всему, принадлежащий сыну бизнесмена Ибрагимова Рашида. Приносим свои соболезнования семье. Обстоятельства взрыва выясняются».

Выключаю очередной выпуск новостей и отворачиваюсь. Слышу, как по коридору бродят медсестры. Как дверь тихонько приоткрывается, очевидно, заглядывают в очередной раз посмотреть, не покончил ли я с собой. Нет, я не пытался. Мне кажется, что это освободит меня от боли, с которой я сжился. За мысли, что лучше бы Ева никогда не входила в мой дом, хочется сломать себе ногу.

Будь у меня возможность прожить эти недели заново, увидеть ее, познать ее, познакомиться с сыном, я хотел этого. Хотел бы оказаться в бесконечном дне сурка, чтобы снова и снова испытывать удовольствие от словесных перепалок, от желания, что сжигало изнутри. От счастья, неожиданно сковавшего изнутри, когда я узнал, что у меня есть сын. Мысли, что, возможно, я смогу стать лучшей версией своего урода папаши."

"И не важно, что в итоге был бы взрыв, боль, что теперь вечный мой спутник полное опустошение, словно в один момент мне отрезали руки и ноги. Наверное, поэтому перелом ребер и ноги не кажется таким страшным. Страшным кажется, что я хочу еще раз все испытать, потому что боль лучше ничего. Ад лучше пустоты.

— Ну как ты тут, — сбоку слышится голос Кирилла. Неуемный. Вот нечем ему заняться. – Все лежишь? У тебя, поди, срослось уже все.

— За три дня?

— Ну, встал же ты на ноги, хотя был инвалидом, — берет он стул и садится верхом, укладывая руки на спинку, а взгляд вперивая в меня. – Долго будешь умирать?

— А ты хочешь помочь мне закончить это бессмысленное занятие?

— Ну уж нет. Ты мне живой нужен.

— Я тебе еще вчера сказал. Перепишу все на тебя. Дома у меня теперь нет. Семьи нет. Ничего нет.

— Ну, учитывая, что ты набросился на мать Рашида, тебя тоже не могло быть. Бой устроили похлеще чем на ринге.

— С этой сукой? Я ее даже тронуть не успел.

— Зато Рашид тебя хорошо успел. Еле оттащили.

— Зря. Ты нашел их? Куда он ее отвез?

— Я не знаю. Только знаю, что в доме работают его люди.