Его сбежавшая невеста

Рашид ехал в соседней машине и тоже уже стоял рядом. Но отдать приказ не успел.

Латифа спустилась с лестницы, и подняв руку, ударила меня по лицу.

— Ты… Шлюха! Убила моего сына, — кричит она на очень плохом русском.

Данила рвется вперед, но я удерживаю его, продолжая смотреть прямо. Нельзя. Нельзя дерзить. Сейчас вообще ничего нельзя.

— Убей ее Рашид! И ее ублюдка! Зачем ты привез их сюда?! Ради этого я молилась за тебя? Ради этого, ночами не спала, пытаясь вытащить тебя с того света?

— Он останется, — второй удар Рашид не допускает.

Отталкивает собственную мать, не позволяя ей перечить ему. – Он будет моим сыном. Он еще мал, и мы воспитаем его в наших традициях. Сейчас он будет учить каран, а затем будем готовить его к «Хитану»

Ладошка Данилы задрожала в моей руке, а я задержала дыхание. Что еще за Хитан?

— Ему! Русскому ублюдку священный обряд?

— Закрой рот и делай как тебе велено. Он, — тычет в Данилу. – Считается моим законным сыном и тебе нужно поддерживать этот слух, как никому. Отведите его в спальню, а ее в мою комнату…

Нет, только не это!

Сзади вдруг появляются люди Рашида и хотят отобрать у меня мальчика, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Я не отдам сына. Я не позволю делать моего сына таким, как эти животные!

— Я никуда с ними не пойду! – кричит Данил, взявшись за меня и второй рукой.

— Пойдешь, иначе я убью твою мать. Она не не особо нужна больше.

— Тогда, тогда… — Данила паникует, я ощущаю, что начинаю плакать. Хочу позвать на помощь, но некого. – Тогда я убью себя. Найду любую острую вещь и убью себя! Ты хочешь, чтобы я прошел твои звериные ритуалы? Я проду! Но мама должны быть со мной. Всегда. И ты к ней не притронешься! – орет Данила, а я не могла его остановить, он буквально закрывает меня собой, пока я заливаюсь слезами.

— Данила не надо. Не говори этого! Я пойду с ним, а ты будешь меня ждать.

— Нет. Я мужчина, я должен тебя защищать. Разве не так ты меня учила?

Латифа смотрит на все это во все глаза, буквально впитывая в себя происходящее. Но вдруг приходит в себя и снова голосит.

— Ты что, будешь слушать это русское отродье?!

Рашид ничего не отвечает матери и просто дает оплеуху, толкнув в сторону одного из своих людей. Женщина проглатывает и это, просто зайдя в дом. Он продолжает смотреть на Данилу, но совершенно другим взглядом.

— Тебе только восемь лет, а ты уже ставишь старшим условия. Далеко пойдешь, — поднимает он черные глаза и смотрит прямо на меня. – Ладно. Твоя мать будет с тобой. Ее никто не тронет, но только пока ты будешь выполнять все, что я буду тебе говорить. Только если ты примешь ислам и будешь следовать любому слову своего законного отца и наставника. Моему слову.

— Данила, нет…

— Я согласен. Я буду делать все, что ты скажешь.