Его сбежавшая невеста

Где они? Приедут ли? А если их перехватили по дороге? А если их уже нет? Данила уже нет?

Харитон отходит к рабочим, туда же подходит администратор, который что-то объясняет, иногда показывая в небо. Я тоже смотрю туда и действительно замечаю самолет.

— Это наш, — говорит подошедший Харитон и прижимает меня к себе. — Юра уже в пути.

— Почему так долго?

— Когда я позвонил, они катались на яхте."

"— Понятно, — шепчу я, глядя на дорогу, по которой мы сами приехали. От солнца приходилось щуриться, а уши закладывало от приближающегося самолета. Но я все равно могу разглядеть машины. Но почему-то две. И мчатся они с такой скоростью, что становится не по себе. А потом и во все одна начинает бортовать другую. Из окна вылезла рука и просто выстрелила по колесам, как только они обе сравнялись и въехали на посадочную полосу.

Я бегу. Сердце стучит так, что готово вырваться из груди. Потому что одна машина просто перевернулась, а и второй выходят четверо. Одного я узнала бы где угодно. Рашид. Он подходит к машине и вытаскивает оттуда Данила. Буквально силком, приставив к его виску пистолет.

Как же они далеко, как же долго до них бежать. Горло горит огнем, в глазах копятся слезы, а злость делает меня неуправляемой, сильной. Я бегу очень быстро, но и Харитон не отстает. Буквально толкает меня за себя, направляя на Рашида оружие. Но и остальные не дремлют. Эта сцена, наверное, запомнится мне навсегда, станет худшим моим кошмаром.

— Отпусти его! — орет Харитон, но Рашид качает головой.

— Сейчас я заберу его. Только его. Потому что по закону он мой. Я заберу его, а если ты попробуешь мне помешать, то все они умрут.

Остальные люди выволакиваю семью из перевернутой машины. Мелисса прижимает к себе сына, их закрывает Юрий. Почти сразу толкают к ним потрепанную сестру Харитона, на которой нет лица. Она не смотрит ни на кого, кроме Данила. На него же смотрю и я.

— Мам… — одними губами произносит Данил, а я зажимаю кулак зубами, чтобы не закричать. Я не вижу выхода. Ничего не просто, хоть Харитон и сказал мне об этом. И самолет, приземлившийся за нами, ничего не решит.

— Рашид. Он не твой сын. Он никогда не был твоим сыном. У тебя будут другие.

— Не будет! Он станет моим наследником. Он и сам этого хотел, верно, Дани? — обнимает Рашид его за шею и тащит к машине. Если посадит его туда, я никогда больше не увижу сына.

— Он не сможет жить без матери, — говорит Харитон, понемногу приближаясь к машинам. А я стою, замерев, стою и не могу двинуться с места. — Спроси его. Спроси его сам, с кем он хочет быть! Зачем тебе сын, который всегда будет тебя ненавидеть? Который однажды убьет тебя? Мне это знакомо. Я ненавидел своего отца. Моя сестра убила его.