Его рабыня

Но только когда вернемся в Россию. С собой у меня нет таких денег. – Пробормотала я и прикусила нижнюю губу, вспомнив, что я ему и так уже крупно задолжала.

- Как хочешь. – Ухмыльнулся он, прекрасно осознавая, что мои средства полностью зависят от него самого.

Мною вдруг овладело неприятное, даже тошнотворное чувство. Я словно только что потеряла свое достоинство и честь, превратившись в женщину легкого поведения. Меня подкупили парочкой новых шмоток и поездкой за границу.  Моя гордость меня покинула.

Я заморгала, почувствовав, как к глазам подступают слезы.

«Не хватало мне еще расплакаться сейчас перед ним. Аня, соберись, не будь плаксой». – Настаивал мой внутренний голос.

Я опустила глаза вниз, на накрытый стол.

Все блюда, а их порядком больше шести видов, выглядели так аппетитно. Но мне по-прежнему не хотелось есть. Присутствие шефа перебивало весь мой аппетит.

Неожиданно пропало электричество, и погас в столовой свет.

Я испуганно завертелась на стуле.

- Это из-за грозы. – Спокойным голосом произносит Литвин, оставаясь таким же невозмутимым.

После он встал из-за стола, зажег свечи, предусмотрительно расставленные персоналом гостиницы по всей столовой, подошел к виниловому проигрывателю (не требующий использование электричества) и поставил пластину со знакомой мне композицией. Прежде я уже слышала эту мелодию, но я никогда не интересовалась его автором.

- Моцарт? – произнесла я наугад первого пришедшего мне в голову известного композитора.

- Почти. – Ухмыльнулся Литвин, присаживаясь за стол. - Людвиг ван Бетховен.

Я умолкла, прислушавшись к мелодии. А мужчина между тем принялся разливать по бокалам белое игристое вино.

- Прекрасная мелодия. – Произнесла я искренне. – На душе становится так спокойно…. И дождь за окном дополняет это умиротворение.

- Лунная соната. У окна. – Поддержал начатый разговор Литвин. - Людвиг Ван Бетховен – знаменитый глухой композитор, создавший 650 музыкальных произведений, которые признаны мировым достоянием классики.

- Глухой? – удивленно, как-то по-детски, воскликнула я. – Но как же тогда он создавал композиции?

- Глухота его не с рождения. И пришла она не сразу. – Литвин протянул мне бокал. – Она развивалась постепенно. И вызвана была страшной болезнью – тиннитус.

Я взяла из его руки бокал и наши пальцы случайно соприкоснулись. По всему моему телу прошелся электрический заряд, способный оснастить электричеством всю эту гостиницу.

Но так как в столовой не было достаточного освещения, вряд ли шеф что-либо заметил.

- В произведении Луи описывает собственные душевные страдания и волнение за будущее. – Продолжил Литвин. - Эту исповедь мужчина приказывает огласить только после смерти.

Я вновь прислушалась к мелодии.