Его подарок или наказание?

Твои волосы я уж с кем не спутаю, до сих пор помню наизусть рецепт зелья для твоих волос, чтобы они могли отрасти после того, как я их случайно спалил укрепляющим зельем. Матушка на меня долго орала, что я испортил её принцессе идеальные волосы.

Адем грациозно готовил чай, как учила наша мама. Адем в рост пошёл в отца и почти подпирал потолки в моей маленькой комнатке. Разливая чай правой рукой, левой он поправил светлые волосы, которые лезли в его голубые глаза — отличительная черта нашего рода. Адем был ниже Рафаэля, но не уступал ему в спортивной комплектации. Он дал одну чашку мне, а со второй направился к дивану, продолжая расспрос.

— Я, честно говоря, удивился, когда за пару месяцев до поступления в академию ты стала послушной и даже согласилась на обычную академию для лекарей и зельеваров, а не устраивала истерику по поводу поступления в Великую академию магии. Как ты это провернула?

— Пару месяцев назад, я познакомилась с мальчишкой, которая была переодетой девчонкой. План родился сам собой. Девочка мечтала поступить в лекарскую академию, но туда брали только из аристократических семей. Она скрывалась под личиной мальчика, так как убежала из дома от отчима, когда её мама вышла повторно замуж. Новый отчим не дал бы денег на обучение, так как был жаден и считал каждую копейку, а мать снова забеременела. И вот мы с ней решили поменяться личностями. Я ей дала ей свои документы, которые смогли подтвердить личность, а та дала свои, давно переделанные на мужские. Также я ей дала ей свои платья и другие вещи для девушек, обучила манерам, немного поработала с внешностью, цветом волос, длиной, и т. д. И вот уже несколько месяцев родителям приходит отчёт от ректора академии, какая я прилежная ученица.

— А как ты поменяла цвет волос и глаз? С одеждой всё понятно — или моя, или Рафаэля, — спросил Адем."

"— Я была на рынке и нашла интереснейший артефакт, который меняет цвет глаз и волос, — ответила я.

Брат чуть не упал со стула.

— А ты у нас способная. Итак, когда идёшь признаваться родителям? — спросил Адем, спокойно развалившись на моём диване и аристократично посёрбывая чай из чашки.

Я от возмущения чуть чаем не подавилась. Он завалился в мою комнату без приглашения и предупреждения, развалился на моём диване, который я только что отчистила от тонны пыли, и он стал пригоден для сидения. Видать, он подготовился основательно, раз принёс с собой чайник, чай и чашки.

— Адем, — начала я, — я не собираюсь домой.

— Ты знаешь, что у мамы хватит сердца, если она узнает, что ты сотворила. Бессердечная! — возмущённо сказал Адем.

— Почему вам можно, а мне нельзя быть в академии? — спросила я.

— Потому что это боевая академия, и если ты не заметила, девочек здесь почти нет.