Его нежеланная истинная (СИ)

Подойдя ближе, мы заметили неясные силуэты, который отразились в зеркальной поверхности. Они были искаженными, серыми и зловеще подрагивали.

– Кажется, придется заняться им здесь, – разочарованно сказал Макей.

На его ладонях появились огненные шары. Эдвин бросил первый фаер. Тот с шипением разбился о поверхность зеркала, словно это была вода, которая моментально потушила огонь. Следом полетел еще один шар, потом еще и еще. Свет не отражался в заколдованном зеркале.

– Какой большой! – сказал Эдвин, входя в раж.

Огненные снаряды летели один за другим. Поверхность осколка словно вскипала.

Сколько прошло времени? Казалось, оно стало бесконечным. Я видела, что Эдвин начал уставать, и стала подпитывать его своей магией. Все было отработано на уроках не единожды.

С моей помощью дело пошло веселее. Постепенно в зеркале стали отражаться отблески огня. Тьма отступала. Еще немного, и мы сможем обезвредить самый опасный осколок.

Каменная кладка позади зеркала раскраснелась от огня. По стене пошла мелкая паутинка трещин, но стекло не сдавалось. Эдвин не останавливался, а я продолжала питать его своей магией, положив руку ему на плечо.

Мы оба чувствовали, что уничтожить именно этот осколок было очень важно. Макей был на пределе. Казалось, вся реальность перестала существовать. Были только мы, кусок проклятого зеркала и огонь, который пытался его излечить."

"Внезапно реальность пронзил резкий звон. Все вокруг пошло рябью, словно само пространство начало вибрировать. Мышцы Макея под моей ладонью окаменели. Да и я сама не могла шелохнуться.

А затем был хруст. Треск зеркала, раскачивающегося на миллиарды кусочков. И в следующее мгновение нас окатило дождем из стеклянных крошек. Осколок рассыпался на мелкие песчинки и разлетелся в стороны.

Основной удар принял на себя Эдвин, который как раз стоял напротив него. Он скрючился и застонал от боли. Меня лишь обдало жаром, а осколки порезали кожу рук и задели щеку.

Сначала все стихло, а потом лавина звуков ворвалась в наш мир. Шумел ветер, кричали испуганные птицы.

Реальность пришла в движение. Дом, в котором мы находились, пал под ударом магии, вырвавшейся из побежденного осколка. Стены пришли в движение и начали заваливаться.

– Надо уходить! – крикнула я, сбрасывая с себя оцепенение.

Но Эдвин не мог двигаться. Он лежал на полу, скорчившись от боли. Беспомощный, словно младенец.

Я не смогла оставить его. Я прижалась, желая защитить его от падающих перекрытий. И в то же время я сама нуждалась в его защите.

Его лицо, холодное и бледное, застыло восковой маской. Из мелких ран сочилась кровь. Из глаз моих лились горячие слезы. Они жгли кожу и, казалось, могли растопить камни.

– Пожалуйста, очнись, – шептала я, – ты мне очень нужен.