Его нежеланная графиня

В кои-то веки у нее с этим человеком выстраивается почти нормальный диалог. Никто не шипит, и не поливает презрительными взглядами. Хотя… кто знает, как он смотрит на нее сейчас?

Зато теперь есть шанс, что под давлением чувства вины, Арельс станет более сговорчивым.

— Ваше сиятельство… — она трепетно опустила ресницы, стараясь не обращать внимания на головную боль, — Я…

Но прежде чем она успела продолжить, в кабинете вновь появилась экономка. На этот раз, с тазиком в руках.

— Ваше сиятельство, вот вода. Еще я прихватила компресс из растертой ромашки. Нужно ли что-то еще? Помощь, или…

Мужчина лично забрал у нее из рук таз и кивнул на дверь.

— Больше ничего. Иди.

Дважды повторять ему не пришлось. Экономку как ветром сдуло. Алесия только вздохнула про себя. Все утро, пока шла уборка, ей приходилось отстаивать почти каждое свое решение. А графу достаточно сказать слово, чтобы его послушались. Логично, но немного обидно.

Пока она об этом размышляла, Нортман вновь опустился на колено и выловил из воды тряпку. Выглядел он при этом не слишком дружелюбно. Однако девушка спорить не стала. В конце концов, ей собираются помочь. Если, конечно, этой тряпкой не мыли вчера ночные горшки.

А еще промелькнула мысль, что со стороны, должно быть, это смотрится даже мило…

Ох-ты-е-ж-шшш!

Стоило мокрой холодной тряпке коснуться лица, как посторонние мысли тут же выветрились из головы. А граф даже не пытался быть аккуратнее. И, судя по всему, собирался смыть кровь вместе с кожей.

Девушка тихо зашипела от боли. Не стоило, пожалуй, забывать, что у этого тельца более низкий болевой порог, чем у оставленного в родном мире. И сколько не укрепляй организм, нервную систему не перенастроишь.

— Ваше сиятельство, я лучше умоюсь сама. — она попыталась перехватить тряпку, но мужчина просто отвел руку в сторону.

— Я лишь пытаюсь вам помочь. — процедил он. — И не имею желания наблюдать ваши истерики, если вы сейчас увидите свою лицо.

— Мне больно.

— С этим я ничего не могу поделать. Раны всегда болят. Но если их не промыть, будет хуже.

— Ммм… То есть, вы беспокоитесь обо мне?

— Не льстите себе. Я делаю лишь то, что обязан. И уж поверьте, мне это не доставляет ни малейшего удовольствия. — отложив тряпку, мужчина критически осмотрел результат. И помрачнел. Видимо, дело было совсем плохо. — Замечательно. Если в таком виде вы появитесь в свете, все решат, что я вас избиваю. — прокомментировал он.

— А если не появлюсь, все подумают, что вы меня убили.

Увы, шутку граф не оценил. Между его бровей залегла глубокая морщинка, губы сжались, а в голосе прорезался неожиданный сарказм.