Его невинная заложница

Арман опустился на колени рядом и занес ладонь. Не решился дотронуться сразу, а дал ей чуть привыкнуть.

— Катя, — позвал снова, не находя других слов.

В горле жгло, а в груди стало тесно. Арман решился и дотронулся до ее волос, накрыв голову девушки широкой ладонью. Она жалобно всхлипнула и попыталась отстраниться, но ножка стола не дала. Раздался противный скрежет, когда та царапнула пол.

— Не бойся, — бросил Арман глухо.

Он завел ладонь дальше и прижал ее к себе. Рубашка тут же промокла от ее слез, Арман чувствовал, как ее нервная дрожь расходится по его крупному телу и выкручивает узлами. Он много раз пропускал удары, особенно по молодости, и кастетом, и ножом, и огнестрельные ранения были, но от ее слез почему-то было больнее. Буквально жгло как от кислоты.

— Помоги мне, Катя. Мне нужно разобраться, что происходит, иначе это закончится плохо для нас обоих.

Глава 25

Я не сразу понимаю, что меня никуда не уводят. Не хватают за слабые руки и не тянут на выход к тому, кого я боюсь, пожалуй, даже больше, чем Дикого. К мужчине, который уже пытался склонить меня к сексу и для которого сломать такую, как я, раз плюнуть. Вместо этого я слышу грубые голоса и стук двери, а после уверенные касания к голове. Я не сразу понимаю, что это Арман, он меня обнимает, прижимает к себе, успокаивает.

Я плачу, прерывисто всхлипываю и не могу успокоиться, вспоминая, что чувствовала, услышав его приказ. Боль, неверие, отчаяние и жуткий липкий страх. В потемневших от злости глазах Армана читалась решительность и ни капли доверия. Его тело окаменело, а лицо, как застывшая маска, пугало.

Я не сразу успокаиваюсь и прихожу в себя, но когда, наконец, осматриваюсь вокруг, понимаю, что Арман сидит на полу, а я у него на руках. Крепко прижата к мощной груди, заплаканная и сбитая с толку, а еще жутко жаждущая рассказать все, что знаю.

— Арман, я… — едва слышно начинаю. — Я не вру, правда, — слезы больше не жгут глаза. Я, кажется, все их выплакала, когда рыдала в его рубашку.

— Идем, — Арман чуть толкает меня и встает, поднимается за мной и помогает дойти до двери. — Дальше сама, ладно?

Мы выходим из этой жуткой комнаты, которую я навсегда запомню, как зал пыток. В клубе, куда мы спускаемся, непривычно шумно, но едва нас замечают, как все стихает. Парни оборачиваются в нашу сторону, и я ежусь. Только сейчас понимаю, на какой риск пошел Арман, чтобы отменить свой же приказ.

— Иди в номер, — следует короткий приказ, которому я тут же повинуюсь.

— Арман, она остается?

— Как так…

— Почему эта сука еще здесь?

Эти фразы летят мне в спину, но я стараюсь не обращать на них внимания и иду дальше. Уже когда я добираюсь до коридорчика и лестницы наверх, слышу:

— Да, она остается. И я не буду слушать ваши советы. Ничьи из вас.