Его невеста

Вспомни-ка, кто ты! Омежка! Не пара, не возлюбленная! Просто та, которая подошла!

Физиологически.

Нет чувств. Нет ничего.

Есть потребность в сексе. И в продолжении рода.

— Ты. О. Чем. Сейчас. Думаешь?

Каждое слово Федор произносил с паузой. При этом рычащие нотки не ушли из его голоса. Напротив, появился опасный блеск в глазах.

— Слезь. С. Меня, — в тон ему ответила Наташа и уже не толкнула его в грудь, а настойчиво надавила, подтверждая свои действия словами.

Что-то снова в воздухе поменялось. Она даже не стала разбираться в изменениях.

Не хотела.

Пять минут назад она была оглушающе счастлива, сейчас тонула в холоде, что пробрался в грудь и сдавил сердце.

— Наа-тааа-шааа…

Она взбрыкнула, пытаясь скинуть его и бедрами, позабыв, что в юбке. И что Федор в опасной близости от неё.

В маминых сказках двуликие часто обладали несдержанным темпераментом. Ещё сегодня, гуляя по бутикам и примиряя красивые вещи, она размышляла, что никак не вписывается в клан двуликих. Она привыкла рассчитывать наперед свои действия, составлять четкие планы и следовать им. Порывистостью никогда не отличалась. Сложно вспомнить, когда Ната срывалась на крик или начинала бесноваться от пустяка.

Кажется, пришло время.

Говорить она больше не собиралась. Хватит. Сложно им понимать друг друга. Никак не получается.

Наташа заерзала, пытаясь выбраться из-под тяжелого, пока только нависающего мужского тела. Она заскользила вниз, но тотчас оказалась схваченной за шею. Рука Федора проскользнула между её телом и сиденьем и сжала сзади шею, вынуждая девушку застыть на месте.

Захват не причинял боли, но надежно её зафиксировал, заставляя посмотреть в лицо мужчине.

— Я не знаю, что ты себе надумала, женщина, — горячее дыхание коснулось волос Наты. — Ты непредсказуема. Ты сводишь меня с ума. Ты заставляешь меня рядом с собой гореть. Я один раз уже изнасиловал тебя и не хочу допустить повторения. Но, черт! Ты вообще понимаешь, что творишь?

Её глаза распахнулись, когда она услышала про изнасилование.

То есть то, что было между ними, он воспринимает, как насилие над ней?

Боль, терзавшая мужчину изнутри, ворвалась в девушку и ошеломила. Наташа открыла рот, не чтобы опровергнуть его восприятие, а прояснить. Не успела.

— Не могу, — с внутренним надрывом прошептал Федор и поцеловал Наташу.

Та сначала пискнула. Возмущенно. Но не от того, что он её поцеловал, а от услышанного ранее. Может быть, в глубине души Ната первый раз с Федей и воспринимала, как некое принуждение, но никак не насилие! И если вспомнить, сколько раз у Федора была возможность взять её, а он сдерживался… Смотрел. Хотел. Уходил. Трогал, осторожничал, не причиняя вреда.

Рычал, не кусая.

Потому что она его.

И он её.

Наташу снова кинуло в противоположную сторону.