Его невеста

— Спи, маленькая.

Он рядом.

Какое тут спать!

Глаза распахнулись, сон исчез.

Наташа помнила, как прошла в спальню. Как устраивалась под одеялом, и совершенно не помнила, как к ней присоединился Федор. Спала она крепко, без сновидений.

Её словно убаюкивали, настолько спокойно и комфортно было ночью.

Оказывается, вот почему…

Утром события прошедшего дня воспринимались немного иначе. Сначала Наташа вспыхнула от смущения, потом решила, что всё происходящее — норма её нынешней жизни.

Она меняется.

Федор потянулся, перекатился на спину, закинул руки за голову и продолжил лежать, не открывая глаз.

Делая вид, что спит?

Наташе стоило бы отвести от него взгляд. В другой жизни, то есть ещё дня два назад, она так и сделала бы. Непременно. Где она и где красивый обнаженный мужчина в её постели? Две параллели, которые ни под каким углом не могли пересечься. И всё же. Вот она. Вот он.

Наташа смотрела на мускулы Федора, на впадину подмышки, на грудь, покрытую темными волосами. На идеальный живот. То, что ниже, было скрыто одеялом.

Недостаточно, потому что Ната прекрасно видела выпуклость в районе паха.

Возбужден.

Утренняя эрекция, или реакция на её присутствие рядом?

— Ната, я даю тебе возможность сбежать от меня. Минута пошла.

Он даже не открыл глаза, лишь уголок рта довольно дернулся кверху.

Ната соскользнула с кровати с хорошим настроением.

После разговора с мамой оно не то, чтобы испортилось, но стало более ровным. Ната продолжила стоять у окна, положив телефон на подоконник, и смотрела на просыпающийся город, когда почувствовала приближение Федора. Именно почувствовала. Кожей. Обонянием. Точно видела его со спины.

Он шел размеренно, уверенно. Так двигается человек, точно знающий, на какой ступени социальной

лестницы он находится.

Парфюм и аромат кожи Федора будоражил, ласкал её обоняние. Наташа даже задержала дыхание, настолько необычны были ощущения. Они не раздражали, не вызывали отторжения.

Наташа не выдержала и обернулась. Ей хотелось видеть его. Она ничего не могла поделать с порывом.

Федор снова был в черном. Ему шел этот цвет, подчеркивая легкую небритость и бронзовый загар.

— Как прошел разговор? — осведомился он с легкой улыбкой. Глаза при этом оставались серьезными.

— Мама не волновалась за меня эти дни, — она надеялась, что в её голосе нет примеси горечи.

Федор повел разговор, явно показывая, что её старания тщетны.

— Ей сообщили.

— Да. Федор…

— Вчера ты меня называла Федей.

Щеки Наташи вспыхнули. Она отлично помнила, при каких обстоятельствах его называла Федей."

"— Не всё сразу, хорошо? — вскинула руку кверху раскрытой ладонью к мужчине. — Если разговор зашел про маму и меня. Кто ей сообщил? Кто поставил в известность? И кто доставил меня к тебе? Не Доминикана же.