Его нельзя любить. Сводные

Малинина подкатилась максимально близко. Ее голова лежит на моем предплечье, а моя нога закинута ей на бедро. Шикарно просто.

К утреннему стояку примешивается еще и то, что Никина задница упирается в мой член.

Если она сейчас проснется, то начнет верещать так, будто ее тут режут.

Медленно вытягиваю из-под нее руку и убираю свою ногу. Перекатываюсь на спину и еще минут пять пялюсь в озаренный солнечными лучами потолок.

Беру с тумбочки телефон. Семь утра. Я в этой глуши позже девяти еще ни разу не просыпался.

Свой старый телефон вместе с сим-картой я оставил в том же торговом центре, где купил этот, после того как снял деньги. Не очень хочется, чтобы папа вычислил меня так быстро.

Глупость начинает шевелиться, и я на автомате задерживаю дыхание и прикрываю глаза.

Она осторожно сползает с кровати и топает к двери. Выходит из комнаты, бросив на меня взгляд, это я вижу через едва приоткрытые веки.

Когда сам выползаю на улицу, потому что в доме к тому времени никого не оказывается, Ника с улыбкой на лице помогает какой-то тетке нарезать овощи на летней кухне. Судя по всему, это жена этого Егора.

— Доброе утро, — женщина взмахивает рукой, и на моем лице вырисовывается кривая улыбка.

Ага, доброе, как же. У меня из башки до сих пор не выходит мысль: это был только утренний стояк, и Глупость тут не при чем?

Тру виски и, чуть прихрамывая, сажусь на лавку подальше от них. Вытаскиваю сигареты. Электронка села, теперь приходится курить обычные.

— У вас очень красивый дом, — болтает Глупость. — Спасибо, что позволили переночевать.

— Вы у нас не первые такие, покусанные Фрэнки. Ну вот что за пес? Я сколько Егору говорю: «Ну не пускай ты его, не пускай». Столько туристов летом, кто-нибудь обязательно переночевать поблизости остановится.

— Да все нормально. У Яна почти ни царапинки, — нагло продолжает эта утка. — Я только перепугалась.

— Да представляю, среди ночи-то. Может, кофе сварим? Ты пьешь?

— Пью. Спасибо.

— Тогда пойду сделаю.

Тетка уходит в дом, а Малинина чешет в мою сторону.

— Чего тебе? — смотрю на нее исподлобья.

— Ты меня лапал ночью, — выдает сердито.

— Серьезно? У меня из-за тебя чуть рука не отвалилась. Сама всю ночь ко мне подкатывалась.

— Я не…

— Еще как да!

12.2

Малинина пялится на меня во все глаза. Видимо, пытается вычислить, говорю ли я правду.

— Как твоя нога? — меняет тему. — В порядке? — она прищуривается. Выглядит это не по-доброму.

— Что ты задумала? — сгибаю колено, убираю ногу под лавку в целях безопасности. Не удивлюсь, если она долбанет по ней со всей силы.

— Да так… Ничего. Завтракать будешь?

— Обойдусь. Судя по твоему лицу, ты мне точно яда подсыплешь.

Она только цокает языком и разворачивается в направлении дома.

— Через полчаса выдвигаемся, — бросаю ей в спину.